— Открывай! Открывай, убью, сука!!! — Женя принялся лупить по двери всеми конечностями. — Катюха! Любка! Любка-а-а, звоните Николаичу, тут этот, с фотографии!!! Ого, да я, похоже, становлюсь знаменитостью. Даже прозябающему в глуши за Павловском Жене уже успели показать мою физиономию — и он не мог не вспомнить, что я приезжал вместе с Катей. Кажется, понятно, откуда растут ноги у провала всей конспирации… но об этом я подумаю позже. Времени мало. Женя в гараже затих — похоже — догадался перестать колотить в дверь и теперь пытается открыть ворота на улицу… И пытается безуспешно. Спасибо монтажникам, в свое время заботливо подписавшим в щитке каждый переключатель. Провода оборваны, гараж обесточен намертво, а открыть громадину ворот вручную человеку не под силу. Даже такому большому, как Женя. Взлетев на второй этаж по лестнице, я едва не столкнулся с невысокой женщиной лет сорока пяти-пятидесяти. Похоже, та самая домработница, она же сиделка, она же Любка. Она же самая меньшая из моих проблем. — Лежать! — заорал я, засовывая правую руку за отворот куртки. — На пол, если жить хочешь!!! Геройствовать или дожидаться появления несуществующего оружия — ножа или пистолета — домработница благоразумно не стала. Плюхнулась на пол, закрыла голову руками и заверещала, заглушая вновь раздавшиеся снизу ритмичные удары в дверь. Похоже, Женя взялся за что-то тяжелое. Выломает, зараза, как пить дать. Успеть бы… — Антон, давай! — Катя буквально втащила меня в ту самую комнату, где состоялось мое первое знакомство с Романовым. — Я уже все приготовила. На ее плече болталась небольшая спортивная сумка. Стариковские вещи? Что-то нужное из дома… или просто пачки наличных? — Антон, добрый вечер. — Романов подкатился на своем кресле почти вплотную. — Рад бы поприветствовать тебя… в более спокойной обстановке, но… — Алекс, потом! — рявкнул я. — Поехали! Не такой уж он оказался тяжелый. Я приготовился к весу раза в полтора больше и едва не завалился назад, рывком поднимая высушенное старостью тело. Сейчас вниз и… — Антон… Антон, не успели. Я уже и сам догадался. Раздался хруст ломающегося дерева, а через несколько мгновений ботинки вырвавшегося на свободу Жени загрохотали по лестнице. — Что делать? — Катя побледнела и попятилась от двери. — Антон, что делать?.. — Сухари сушить, — проворчал я, усаживая Алекса обратно в коляску. Раскрасневшийся и разъяренный Женя появился на пороге раньше, чем я успел оглядеться в поисках чего-нибудь достаточно увестого, чтобы хоть как-то уравнять наши