мне, назвавшись чужим именем… Зачем? Куда он нас ведет? Что из себя представляет этот Ллохес Ар-и-мор, давший приют морским бродягам, удравшим от имперского правосудия?.. И как нас встретят друзья Виллема-Халварда? Я повнимательнее присмотрелся к нашему штурману — на этот раз обычным, человеческим зрением. Перестав дрожать и кое-как обсохнув после схватки с кракеном, он приобрел вид если не благородный, то хотя бы приличный. Немного старше меня — может, года на два-три. Невысокий и полноватый, но широкоплечий, с чуть вьющимися волосами до плеч и небольшой, но пышной русой бородой. Еще и светлокожий — об имперском происхождении Виллема напоминали разве что карие глаза. Чем-то он неуловимо походил на Гудреда Беспалого — то ли лицом и сложением, то ли сквозившей во взгляде хитростью… Наверняка в его жилах кроме иллирийской текла еще и кровь выходцев с островов Эллиге. Да и имя, которое показало мне «Истинное зрение» — Халвард — в нем явно звучало что-то северное… Доспехов Виллем не носил, но крепкий кожаный жилет, надетый поверх темно-синей рубахи, наверняка без труда мог остановить и стрелу на излете, и лезвие ножа или кинжала. — Ты можешь доверять мне. — Он, похоже, истолковал мой пристальный взгляд по-своему. — Я не отплачу предательством тому, кто спас мне жизнь. — Я спасал не тебя, — усмехнулся я, — а корабль и своих друзей. Та тварь утянула бы на дно нас всех. — Верно. — Виллем осторожно скосился на корму — туда, где остались Эйнар с Рагнаром. — Но тот, кого называют конунгом, пожалуй, срубил бы мне голову за одни лишь мои слова… Если бы ты его не остановил. Как его имя? — Ты задаешь слишком много вопросов. — Я сложил руки на груди. — К чему тебе знать имя конунга? — Мне, может, и ни к чему. — Лицо Виллема прорезала неровная ухмылка. — Но если твой конунг действительно Рагнар, сын Бьерна Серого Медведя, лучше бы ему не называть себя на Ллохес Ар-и-мор. — Почему? — Море равняет всех. Ллохес Ар-и-мор — пристанище бродяг без рода и имени. — Виллем пожал плечами. — И сын Серого Медведя едва ли найдет там друзей. Я не желаю зла твоему конунгу и тебе — но не забывайте об осторожности. — Да будет так, — кивнул я. — Если я и правда спас тебе жизнь — твой долг оплачен. — Как скажешь. Ты, похоже, не из тех, кто сначала хватает за меч, а потом уже думает. — Виллем протянул мне ладонь. — И ты славный воин. Для меня честь быть твоим другом. Хотел бы я ответить взаимностью… Виллем выглядел вполне искренним — но я уже успел убедиться, что хитрить и обманывать неписи умеют