Даже тем, кто мало походил на бойца.
— Перед тем, как мы начнем, судари, считаю своим долгом предупредить. Полагаю, вы и так знаете, но все же…
Оратор из меня оказался так себе — пожалуй, даже хуже, чем обычно. Собственные слова казались несусветной ерундой, чем-то вымученным и ненужным, а то и вовсе неуместным. Наверняка все до одного в пропахшем одеколоном грузовике и без всяких разговоров знали, на что шли и чем это может закончится буквально через каких-то полчаса.
Но я все-таки продолжил.
— Во дворце сейчас несколько сотен человек. Не все они вооружены и носят форму, но каждый, без сомнения, будет в меру своих сил защищать его величество императора. И в первую очередь это, конечно же, касается солдат и кавалергардов. Многих из них вы наверняка видели раньше. С кем-то служили вместе. А кого-то, быть может, и сейчас считаете другом. Я не вправе просить вас стрелять в знакомых. — Я на мгновение смолк, подбирая подбирая подходящие слова. — Но знайте: подобное благородство обойдется слишком дорого. Они увидят перед собой предателей и бунтовщиков, и не найдется той силы, что удержит их руку.
Речь получилась на троечку, однако ее дополнил Талант, и в целом вышло не так уж и плохо. И уж точнее честнее, чем сомнительные лозунги о благе отечества, чести, славе и вечной жизни в памяти потомков.
— Да ладно уж тебе, — усмехнулся шеф. — Справимся как-нибудь.
Похоже, обтекаемое, зато емкое и в каком-то смысле даже жизнеутверждающее «как-нибудь» пришлось бойцам по душе куда больше всего, что я сказал раньше. Хмурые и сосредоточенные лица начали разглаживаться, кто-то даже попытался пошутить…
И тут же смолк. Грузовик начал замедляться, и Петропавловский громыхнул кулаком по кабине изнутри — значит, ворота уже рядом.Трое или даже четверо гвардейцев снаружи, и дюжины полторы в помещении караула сразу за дверью. Вряд ли его светлость канцлер готовился держать осаду, однако все входы и выходы во дворец и раньше охранялись — и еще как. Я не раз бывал в восточном крыле по долгу службы и наверняка знал: вояки, конечно, не спят с винтовками в обнимку, но уж точно не зря едят свой хлеб, и незамеченной здесь не проскочит даже мышь.
— Проезжай, проезжай, сынок, — раздался чуть приглушенный тканью тента голос снаружи. — Василий, открой ворота пошире. Кормильцы наши пожаловали… Как обычно?
— А то сам не знаешь, дядька. — Петропавловский, похоже, высунулся из кабины чуть ли не по пояс. — Того да сего, и еще вот этого чуть-чуть. Яблок много привезли — берите, если надо кому.
— Брать не положено, — строго отозвался караульный. — А вот поглядеть — погляжу.