Услышав обращение, я легко угадываю, кого Костя разбудил в такую рань, а Лазарев, проникнувшись, наконец серьезностью ситуации, подсказывает:

— Перезагрузи и нажми Shift. — Он снова зевает и за время зевка на черном экране появляется полотно белых символов. — Выбирай «Поиск и устранение неисправностей» и входи в командную строку.

— Мне нужно войти в систему, а не в командную строку. — Придвинув клавиатуру ближе, Костя кладет телефон рядом и включает громкую связь. — И скорее всего восстановить удаленные файлы.

— Тогда введи «net user» — и нажми Enter. Увидишь список учётных записей.

Мои знания работы с компьютером сводятся к ворду, экселю и пауэр поинту, поэтому последующие объяснения Лазарева звучат белым шумом. Но у Кости, кажется, что-то получается.

— Дальше, — просит он.

— Если не хочешь оставлять следов, не меняй пароль, а просто запусти control и через панель управления добавь скрытую учетку, — продолжает давать советы неожиданный консультант.

— Плевать на следы. — Семенов ловко жмет на клавиши пальцами правой руки. — Важно найти подтверждение переводов. Управляющий сегодня явно не просто так от нас сбежал.

— От нас? — подмечает внимательный адвокат и с усмешкой в голосе поддевает: — Ты что, потащил с собой Мальвину?

Когда-то Костя запретил своему отделу так меня называть, и они до сих пор не называют, зато теперь прозвище без спроса используют Князева, Куприн, и вот ещё Лазарев.

— Ты на громкой связи, — сообщает Семенов, продолжая выбивать на клавиатуре нужные команды.

— Во-первых, я потащилась сама, — заявляю я, поскольку мое присутствие все равно больше не тайна. — А во-вторых, мне не нравится, когда меня так называют. Это позволительно лишь одному человеку.

Уголок губ «одного человека» от сказанного приподнимается в усмешке. Слишком много в этом прозвище личного, понятного только нам двоим. Когда-то оно казалось обидным и оскорбительным, но с тех пор изменилось слишком многое. И с того первого дня, когда Семенов впервые использовал его в кабинете Крылова, он много раз называл меня Мальвиной с такой интонацией, от которой внутри всё переворачивалось. Теперь это не просто прозвище, а наша история, спрессованная в одно слово, и я не готова ею делиться ни с кем, тем более с заносчивым Лазаревым.

— А мне не нравятся твои планы на эту пятницу, — ничуть не смутившись, резко произносит он. — Это неправильно, несправедливо и нечестно.

Внутри холодеет. Чертов маленький город, где все так или иначе знакомы между собой! Как в нем вообще хранить тайны? Может и к лучшему, что Семенов решил рвануть в Калининград, чтобы быть подальше. Но что в этом толку, если этот самозванный борец с несправедливостью сейчас ему всё расскажет?