Положив трубку и негромко выругавшись, он переводит на меня взгляд. В нем нет паники, но есть холодная сосредоточенность. Я уже видела Костю таким раньше, и не раз. Так он реагирует на опасность, пока неопределенную, но уже явную и слишком близкую, чтобы ее игнорировать. Пока копируются файлы, Семенов привязан к компьютеру, поэтому я спрыгиваю со столешницы:

— Проверю коридор.

— Будь осторожна, ладно?

Было бы лучше сейчас убраться отсюда вдвоем, но на прогресс-баре сорок процентов. Слишком медленно. Подобравшись к противнику так близко, Семенов не сможет уйти ни с чем. Я, кажется, тоже. Видя, что Костя переживает за меня, обещаю:

— Буду.

И чувствую, как он следит за каждым моим шагом, пока не исчезаю за дверью. Здесь запах гари сильней и гуще. Он пробирается в легкие и горечью оседает на языке. Добравшись до конца коридора в попытке определить источник огня, я легко его нахожу — пламя шумит и потрескивает за закрытой дверью на лестницу, той самой, по которой мы сюда пришли. Раз уж запасной выход теперь под запретом, иду к основному, закрытому на щеколду, но когда я отодвигаю ее, дверь тоже не поддается. Попытка прорваться силой тоже не дает результата, если только не считать за него сильную боль в правом плече. Может Костя сумеет что-то сделать? Но когда я, вернувшись, сообщаю ему, что один выход заперт снаружи, а второй горит, он отвечает только задумчивое:

— М-да… — На прогресс-баре пятьдесят три процента и он, кажется, взвешивает, сколько времени у нас осталось. Добавляет спокойно: — Тебе был нужен не безопасник, а телохранитель.

Я снова устраиваюсь рядом с Семеновым на краю стола. Раз уж он не торопится паниковать, то и я не стану. В конце концов, это не первый раз, когда мы оба можем погибнуть. Но когда-нибудь будет последний. Возможно, сегодня. Отвечаю с усмешкой:

— Если выживем, пропишу это в твоих должностных обязанностях.

— Не стоит утруждаться ради трех дней. — Он откидывается на спинку кресла и подвигает моноблок поближе. Заметив, как я мрачнею от этих слов, Костя напоминает: — Ты обещала, Мальвина.

Обещала. Потому что он не оставил мне выбора. С одной стороны, даже хорошо, что ловушка, в которую мы попали, отвлекала Семенова от выяснения моих планов на пятницу. С другой стороны плохо, что перспектива до пятницы не дожить становится реальней с каждой секундой. На прогресс-баре шестьдесят процентов, запах гари усилился, а дым проник в кабинет через щель под дверью. Но сидя на краю столешницы, я продолжаю разговор, как ни в чем ни бывало:

— А что потом? Вернешься в свою нору и будешь выбираться только раз в год на Савкины дни рождения?