Почувствовав опору, я тут же опускаюсь на корточки. Тяжело и часто дышу, уткнувшись лицом в ладони. Страх приходит запоздало, ледяной волной бьет в спину. Дрожат руки. Колени не слушаются. Пульс отдаётся в висках громко и быстро. По щекам скатывается пара слезинок и теряется в ладонях.

— Тише, тише, — Семенов опускается рядом. — Ты в порядке?

Слова застряли где-то в гортани и ни одно не выговаривается. Получается лишь всхлипнуть и мотнуть головой. Я не в порядке. Внутри всё дрожит, как при землетрясении и если я не боялась высоты раньше, то сейчас — стану. Правую ладонь саднит, как от ожога, и присмотревшись, я замечаю на ней тонкий порез. Когда понимаю, что произошло, становится еще паршивей.

— Твой кулон…

— Порвался, — заканчивает Семенов за меня и трет шею.

Падая, я неосознанно схватилась за Костину цепочку и парных кулонов у нас больше нет. Опускаю взгляд на пол, но в темноте сложно что-то разглядеть. Получается найти лишь одно из колец, и я убираю его в карман. Может и к лучшему. Зачем тому, кто собрался сбежать, лишнее напоминание обо мне?

На первый этаж спускаемся без происшествий. Семенов спрыгивает первым и ловит меня, когда повиснув на краю балюстрады, я долго вишу и боюсь расцепить пальцы. Огонь охватил здание целиком и едва я приземляюсь на асфальт, мы отбегаем подальше, чтобы не зацепило обломками. Пламя вырывается из окон, где стекла давно осыпались, а огонь лижет кирпичные стены открыто и без помех. Густой чёрный дым поднимается к небу, закрывая луну. Вдалеке завывают сирены пожарных машин. Они ехали слишком долго, чтобы успеть спасти хоть что-то. Костя обнимает меня за плечо:

— Пойдем отсюда. Не уверен, что в настроении сейчас отвечать на вопросы.

В такси мы почти не разговариваем. Я пытаюсь прийти в себя, а Семенов молча смотрит прямо перед собой. Его силуэт до сих пор выглядит напряжённым, а черты лица очерчены резче обычного. Свет уличных фонарей вспыхивает в окне, освещая профиль на мгновение, и я вижу, как он сжимает челюсть. Уверена, Костя думает о том же, о чём и я: о том, что мы могли оттуда не выбраться.

Отвожу взгляд и смотрю на мелькающие за окном огни, тёмные силуэты домов и влажный асфальт, блестящий в свете фонарей. В тишине что-то бормочет навигатор таксиста и шины шуршат по дороге.

— Я испугался за тебя, Мальвина. — Костин голос тихий, а признание искреннее. — Больше так не делай.

От его слов сердце пропускает удар. В этой фразе скрыто слишком много, но мне этого недостаточно:

— Представь себе, что чувствовала я год назад, думая, что ты погиб.