Он молчит. Снова трет шею, где от разорванной цепочки на коже точно осталась болезненная ссадина.

— Не хочу. — Голос звучит ровно, но в нем различима горечь, как привкус дыма и копоти, что до сих пор остался на языке. — Но иногда мне кажется, что так было бы гораздо лучше для всех. Ты запомнила бы меня тем, кем я был, а не тем, кем стал сейчас.

Замираю от этих слов, как будто Семенов только что ударил меня под дых. Слышать такое больно, но ещё больней понимать, что он и правда так думает.

— Не хочу тебя помнить, — не выдерживаю я, и голос срывается. — Хочу, чтобы ты оставался рядом.

Костя поворачивается, и в его взгляде мелькает что-то тёплое, неуловимое. Почти улыбка. Наверняка он улыбнулся бы сейчас, если бы мог:

— Я точно остался бы, Мальвина. Как минимум, голосом в твоей голове. Хотя ты и без меня достаточно сумасшедшая.

И это он ещё не догадывается о самом безрассудном из моих планов. Внутри разрастается странное, почти отчаянное желание рассказать ему всё: про все свои сомнения, план и свадьбу. Прямо сейчас. Момент кажется почти подходящим, но вместо этого я просто с усталой улыбкой произношу:

— Ты даже не представляешь себе, насколько.

Семенов не отвечает. Опасность позади и можно было бы наконец расслабиться, но он выглядит напряженным. Только в отеле я замечаю, что с Костей что-то не так. Его состояние не похоже на простой недосып и усталость.

Прислонившись плечом к стене лифта, Костя сжимает правой рукой край куртки. Дышит глубже обычного, не тяжело, но слишком ровно, словно каждое движение требует контроля. В зеркальной дверце отражается его побледневшее лицо, а такую отстраненность во взгляде я когда-то уже видела. Год назад, в палате реанимации.

— Костя. — Коснувшись его локтя, я сканирую Семенова оценивающим взглядом. — Тебе плохо?

— Я в порядке. — Он избегает встречаться со мной взглядом.

Но я-то вижу, что не в порядке. Ему больно. Теперь я без лишних слов это понимаю и вижу, как Семенов снова отстраняется от меня, отгораживаясь невидимой, но абсолютно непреодолимой стеной.

— Тебе больно? — Допытываюсь я, догоняя его по коридору на пути в номер. — Ты ведь отдал мне последний обезбол, скажи, какой нужен? Я найду!

— Мне нужен душ и отдых, Мальвина, — раздраженно отрезает Костя у дверей номера, но боль уже просочилась в голос и выступила капельками испарины, приклеив непослушную прядь светлой челки к коже на лбу. — Спокойной ночи.

С этими словами Семенов снова захлопывает дверь перед моим носом. В который уже раз? Но сейчас не до обид. Нужно понять, что он чувствует и чем я могу помочь. В чем причина его боли?