Тело вибрирует от напряжения, когда Костя, прихватив за бедра, фиксирует меня и ускоряет темп. Толчки становятся резкими и нетерпеливыми, а поцелуи — сбивчивыми и рваными. Чувство наполненности сменяется ощущением горячей пульсации внутри, и я сжимаюсь сильнее, затягивая его глубже. Костя содрогается, уткнувшись губами между моей шеей и плечом. Не хочу, чтобы это заканчивалось. Но в следующий миг наслаждение волной ослепительных искр поднимается вверх по позвоночнику, а я растворяюсь в нем, позволив миру исчезнуть на несколько томительно сладких секунд. Мне слишком хорошо. Так хорошо, что в это даже поверить сложно.

— Как ты?

Прихожу в себя, упираясь ослабевшими ладонями в Костины плечи. Слезы все еще текут по щекам, горячими дорожками скатываясь к шее. Когда-нибудь наша близость перестанет быть соленой, но, кажется, не сегодня. Слишком яркий внутри коктейль из эмоций. Мне сложно ответить на вопрос Семенова. Приходится сменить тему:

— А ты? Боль прошла?

— Твое обезболивающее оказалось лучше моего, — Семенов губами ловит очередную слезинку, и я не сразу понимаю, что он сейчас совсем не о таблетках.

Усмехаюсь сквозь слезы, и мы молчим, слушая дыхание друг друга, пока оно медленно приходит в норму. Я расслабленно лежу на Семенове, ощущая себя мягкой и податливой глиной, из которой сейчас можно слепить все что угодно. Не шевелюсь, чтобы не нарушать эту хрупкую гармонию. Хочется о многом сказать, но я отчетливо понимаю: не нужно. Для Семенова всё, что только что произошло между нами ничего не изменило.

Он сказал, что это ничего не значит, но на самом деле значит: что до пятницы придется продолжать эту странную игру. Следуя совету Князева, я попыталась подобраться к Косте достаточно близко и кажется у меня получилось, только он этого еще не понял. Страсть, бушевавшая между нами только что, как пламя в офисе Меркурия, схлынула, но осталось приятное тепло и ощущение поразительного единения. И вместо обещаний про «сейчас и всегда» и слов о любви, я задумчиво произношу:

— Пить хочется. И есть.

— Мне тоже, — легко соглашается Семенов. — Закажем что-нибудь?

Предложение заказать что-нибудь бездушное выглядит заманчиво, но у меня есть идея получше. Своим скандалом я так качественно напугала администраторшу, что за проход на кухню отеля воевать почти не приходится. Ночью здесь пусто, лишь монотонно гудят лампы, освещая холодным голубым светом натертые до стерильности столешницы.

— А если эти продукты понадобятся поварам? — интересуется Семенов, стоя за моей спиной, пока я провожу в холодильнике нечто вроде ревизии.