— Она не знала, — произносит Фомин после очередной затянувшейся паузы. — И не узнала бы, пожалуй. Рина была страшно рассеянной.

Тик-так. Даже на маленьком мониторе я различаю его улыбку. Мне и самой хочется улыбнуться, несмотря на неоднозначность ситуации. Я не оправдываю Олега, даже злорадствую немного: папа возлагал на Фомина такие надежды, а он оказался обманщиком. Теперь он получит по заслугам, а отец будет вынужден едва ли не впервые признать собственную неправоту.

— Ты ведь мог отомстить ей таким образом, — Костя клонит голову к правому плечу и добавляет так спокойно, словно говорит о погоде: — Когда узнал про Богачева. Просто отобрать часть семейного бизнеса. Или даже весь. Ты настолько давно и глубоко влез в Меркурий, что наверняка бы справился с этим.

Тик-так. Внутри холодеет. Я наконец понимаю к чему он клонит, но верить всё ещё не готова. Тик-так. Костя говорил, что отец искренне страдал после гибели Ри, но Олег страдал в десятки сильнее и я лично видела. Не существует шкалы, чтобы измерить страдания. Сложно понять, чья боль тяжелее, и чья потеря глубже, но кто-то стоит по колено в воде, кто-то по пояс, а кто-то тонет. Во взгляде Фомина я видела, что часть его тоже умерла вместе с Ариной. Семенов ошибся. Такое не подделать и не сыграть. Тик-так. Жду, что Олег опровергнет сказанное, но он бесстрастно произносит:

— Это расстроило бы ее, но не его. — Тон Фомина пугающе-ровный. Он не шевелится, и они с Костей кажутся контрастными отражениями друг друга, как Инь и Янь. — Ри попросила дать ей время, чтобы разобраться в своих чувствах, но она уже тогда всё решила. Просто малодушно боялась мне сообщить и рубила собаке хвост по частям.

Дались ему эти собаки. Хотя они умные и добрые, куда честней и лучше людей. Тик-так. Я дышу через раз. Жду, что сестра как-то прокомментирует заявления жениха, объяснит, в чем подвох, но голос Арины замолк, хотя я нутром чувствую, что она здесь, рядом, и точно так же напряженно, как и мы с отцом, следит за диалогом из колонок.

— Как ты нашел Тихомирова?

Тик-так. Тик-так. Тик-так. У меня внутри всё дрожит и грохочет, рушится, как при землетрясении, а Семенов спрашивает спокойно. Теперь я понимаю, в чем всегда был его талант — он действительно умеет слушать, а Олег, кажется, слишком долго ждал того, кто готов выслушать.

— Он сам нашел меня, — произносит Фомин негромко и на губах его снова улыбка. Сейчас в ней мерещится что-то сумасшедшее. Экран слишком маленький, чтобы знать наверняка. Хочется видеть его глаза, но я пока не поняла, что именно хочу, или боюсь, в них найти. — Когда-то мы вместе поступали на маркетинг, но оба провалили вступительные.