— И сам предложил стать исполнителем убийства? — удивляется Семенов. Ему никогда не было необходимости повышать голос и что-то требовать, потому что люди рассказывали все сами.

Тик-так. Тик-так. Мое сознание всё ещё не верит, но сердце уже приняло правду — подскочило к самому горлу и забилось там так часто и быстро, словно собирается выскочить из грудной клетки. Значит всё было так просто? Жизнь, оказывается, любит простоту, даже когда мы упорно пытаемся ее усложнить. Она всегда оставляет подсказки на поверхности, просто иногда мы боимся их увидеть или проходим мимо ответа, посчитав его слишком очевидным.

— Он просто очень убедительно рассуждал об идеальном убийстве[1] … — начинает Олег, но я больше не вслушиваюсь и на монитор тоже не смотрю.

Напряжение сдавило виски так сильно, что хочется зажмуриться. Первые дни после гибели Ри остались в памяти расплывчато-серым пятном, но Фомина я помню. Как его побелевшие пальцы сжимали розы. Как дрожали его плечи, когда он стоял у ее гроба. Подозрительней всех выглядела я, не желающая плакать, Олег же казался по-настоящему раздавленным. Ни у кого не было сомнений в том, что убитый горем жених любил Ринку до безумия, и правда, которая все это время была перед глазами, не желает укладываться в голове.

Не глядя на отца, выхожу из кабинета. Ноги двигаются сами по себе, как у куклы на шарнирах. Гулко стучат по полу каблуки туфель и оглушительно тикают невидимые часы. Тик-так. Тик-так. Я никого не встречаю по пути, отдел безопасности пуст. В одиночестве вхожу в лифт и подрагивающими пальцами жму кнопку с цифрой десять.

И пока кабина медленно ползет на нужный этаж, устало прислоняюсь к стене. Во время поисков Тихомирова, у меня был четкий план. Я знала что сделаю, когда найду убийцу, и лишь вмешательство Семенова заставило меня изменить решение. Но я отчего-то совсем не думала, что буду делать, получив имя организатора — того, кто на самом деле виноват. Получив его, еще и так неожиданно, я теряюсь.

— Почему, Ри? — спрашиваю я шепотом. — Это из-за Богачева? Из-за того, что ты отменила свадьбу?

Тик-так. Раньше сестра была разговорчивой, но мой вопрос снова остается без ответа. Хотя она всегда отмалчивалась, когда разговор напрямую касался людей, причастных к ее убийству. Так в чем причина? Рина ведь не могла не знать о том, кто во всем виноват?

— Неужели после случившегося ты все ещё способна его жалеть?

«Не способна», — коротко отвечает сестра и снова затаившись замирает.

Не могу понять ее чувства. Они чем-то похожи на те, что я уловила в кабинете Арсения. Коктейль из досады, вины и боли. Или так чувствуется любовь? Тик-так.