Приобняв за плечи, Семенов ведет меня прочь из переговорной. В пелене слез толком не разглядеть остальных присутствующих, но судя по голосам, и Тетерин и отец тоже уже здесь. Звук глухого удара кто-то комментирует тем, что Олег попытался разбить окно и совершить суицид. Костина ладонь тяжелеет на плече, не дав обернуться и узнать, получилось у Фомина или нет. Да мне это в целом и безразлично.

Мы выходим в коридор и, прежде чем попрощаться, Семенов крепко прижимает меня к себе и касается губами виска.

— Будь осторожна, ладно? — тихо просит он. — И напиши, когда доедешь, что все нормально.

Рассеянно киваю. Зажмуриваюсь на секунду и прячу чувства в сжатых кулаках. А потом, бреду на парковку, как зомби, ничего не замечая перед собой. Солнце еще не село, но его свет уже потерял тепло, став желто-белым, безжизненным, как на пожелтевшей фотографии. Город за лобовым стеклом выглядит чужим и плоским.

Послушавшись меня, Ри ушла, но я всё равно ощущаю ее присутствие. Сейчас оно кажется мне насмешкой. Словно голос в голове теперь принадлежит не той, кого я привыкла считать своей частью, а заклятому врагу. Я снова кусаю губы до крови и сжимаю руль так крепко, что тянет суставы пальцев.

Чтобы отвлечься, набираю номер Богачева. Он хотел и заслужил знать. Слезы кончились и о случившемся я сообщаю Арсению сухо и без эмоций:

— За три дня до гибели Ри отменила свадьбу. Она хотела дать вам шанс, но Фомин не смог ее отпустить.

Он сдержанно благодарит в ответ и больше не говорит ни слова. Но что-то подсказывает, что когда Олег попадет в изолятор, (а в том, что он туда попадет у меня сомнений не остается), ему придется несладко. Уверена, что у Арсения и там найдутся нужные связи. Это могло бы успокоить меня, но не успокаивает и вернувшись домой, я снова плачу, обхватив руками колени и уткнувшись в них носом. Квартира кажется как никогда пустой и слишком большой для одного человека.

Сегодня моя душа словно взорвалась на куски. Они разлетелись по другим галактикам и их теперь не собрать. Но даже если каким-то чудом снова склеить частички воедино, прежней меня из них уже не получится. Часть важных фрагментов безвозвратно утрачена.

Самое ужасное, что в глубине души я даже понимаю Олега. Между отпустить и убить он выбрал второй вариант. И я, со своей идеей всеми правдами и неправдами привязать к себе Семенова ничем не лучше, просто действую более гуманно, но это никак меня не оправдывает. Когда человек не хочет быть с тобой, любое сопротивление бессмысленно.

«Лер, я передумала, — печатаю Волковой в мессенджере, щуря опухшие глаза от света телефонного экрана. — Если можешь, отмени свадьбу, пожалуйста».