Стоит уйти, чтобы лишний раз не травить себе душу, но я стою, словно подошвы приклеились к полу. Понять не могу, что движет Фоминым? У нас очень странные отношения, слишком далекие от романтических, чтобы он вдруг решил проявлять собственнические замашки. Но отношения с Семеновым еще странней. Безразличие изменяет ему совсем ненадолго, но этого времени достаточно, чтобы с его губ сорвалась пара вопросов:

— Для тебя, значит? — На этот раз в его голосе есть эмоции, но разобрать их не получается. — Чтобы ты видел в ней погибшую невесту и средство достижения целей?

Ответ Олега получается тихим и серьезным, непривычно искренним:

— Я вижу в ней куда больше, Семенов. Она не такая, как Ри, другая. И я сумел бы сделать ее счастливой.

— Делай, я не мешаю.

Мне могло бы польстить такое внимание: не каждый день тебя делят два мужчины, но проблема в том, что Костя не хочет меня делить. Наоборот, он легко уступает меня Фомину точно так же, как Светочка уступила мне его самого. Но Олегу этого мало.

— Мешаешь, — резко бросает он. — Одним своим присутствием здесь, мешаешь. Я же вижу, как ты на нее смотришь.

Когда это он, интересно, увидеть успел, если даже я ни разу не заметила, чтобы Семенов смотрел как-то по-особенному? Поняв, что эти двое никогда не придут к консенсусу, я ухожу так же бесшумно, как и пришла, но уже у лифтов успеваю услышать:

— Я тоже, представь себе, могу смотреть на кого мне хочется и так, как мне хочется, Фомин.

Ри молчит и я тоже молчу, погрузившись в невеселые мысли о том, что Косте теперь безразлично с кем я сплю. Это логично и правильно — он ведь сам меня бросил. Но почему мне только что так хотелось, чтобы Семенов вломил Фомину по его нахальной физиономии? Чтобы все было наоборот и именно он, а не Олег отстаивал на меня права?

В голове настойчиво и монотонно тикают невидимые часы. Я снова теряю время — самый ценный ресурс. Выждав десять минут, я решительно поднимаюсь с кресла, собираясь вернуться в кабинет Кости, но он сам появляется на пороге моего:

— Я уезжаю завтра. — Заметив, что от этого заявления я падаю на кресло так, словно у меня резко подкосились ноги, он добавляет: — Съезжу, поговорю с Тетериным. Я вернусь, Мальвина, честно.

— Конечно, вернешься. — Успокоившись, я снова надеваю маску холодной невозмутимости, но сейчас она дается сложней. — Потому что мы едем вместе.

— Нет, Мальвина. Я не нуждаюсь в контроле.

— Это не обсуждается — Снова встаю и, обойдя стол, приближаюсь к Косте.

Он хмурится и готов отстаивать своё право ехать одному:

— Я работаю сам, — заявляет Семенов почти по слогам. Сейчас я вижу, как он на меня смотрит — сердито и раздраженно: — И либо мы делаем по-моему…