Дорога сужается, петляя между сопками. Маленькие бухты открываются неожиданно — на секунду, чтобы тут же скрыться за очередным поворотом. Город не показывается целиком, прячется за склонами, дышит морем и сыростью. Чем ближе к нему, тем больше каждый километр напоминает фотоальбом с воспоминаниями.

По этой дороге мы уходили от погони. Снег валил стеной, видимость была нулевая, а в зеркалах заднего вида мелькали чужие фары. Костя вел машину, спасая нас. А вон там, вдали, за леерами — на опушке леса, осталась глубокая яма, которая должна была стать для нас могилой, но не стала. Знаю, Костя тоже об этом думает. И тоже помнит о том поцелуе, ставшем для нас последним желанием, одним на двоих.

— Лазарев так просто тебя примет? — любопытствую я, старательно отгоняя надоедливые флешбэки.

— Примет. — Костя убирает опустевший термостакан в отверстие на дверце.

Зная высокомерного и несговорчивого адвоката, я бы на его месте не была так уверена. Но Семенов, кажется, тоже с ним знаком. Прелесть жизни в маленьком городе в том, что все его жители знают друг друга через два-три рукопожатия, а бывшего начальника тяжких оперативников — через одно.

— Он тоже твой информатор? — предполагаю я, но Костя качает головой.

— Однокурсник. — Семенов разглядывает в окно город, в котором вырос и явно испытывает к нему теплые чувства. — Только учился Дэн на следственном факультете, а я — на оперативном.

Повернув голову, бросаю быстрый взгляд на его профиль:

— Но разве теперь вы не по разные стороны баррикад?

— Сейчас — точно нет. — Напомнив о том, что больше не является оперативником, Костя мрачнеет и переплетает пальцы правой руки с затянутыми в перчатку железными пальцами левой. — Но даже когда были, прекрасно понимали, что наше сотрудничество принесет куда больше пользы, чем вражда.

— Как и наше, — не удержавшись, негромко подмечаю я. — Ты мог бы остаться в Меркурии. Насовсем, а не на месяц…

— Не мог бы, — коротко и резко обрывает Семенов и тянется к дверной ручке, хотя я еще не остановила машину и выравниваю ее на парковке возле бизнес-центра.

Кажется, ради того, чтобы избежать неприятных разговоров и объяснений, он готов выпрыгнуть из Гелендвагена на ходу и покидает салон, едва я глушу мотор.

— Подожди, я с тобой, — безапелляционно заявляю я и ускоряю шаг, чтобы догнать Семенова хотя бы у лифтов.

Не вижу, но уверена, что он закатывает глаза. В том, чтобы раздражать людей своим присутствием тоже, оказывается, есть своеобразное удовольствие. К тому же, Костя вряд ли расскажет мне о результатах своего визита, а так я смогу узнать хоть что-то.