— Нужно. — Костя кивает, обжигая мой висок длинным выдохом, словно не дышал всё это время.

Это новая игра. Семенов еще не знает правил, и я не знаю. Их знает только Ри, но этого достаточно. Подчиняясь им, я первой отстраняюсь и делаю шаг назад. Первой выхожу из номера, бросив через плечо, что буду ждать на парковке. Шепотом спрашиваю у сестры:

— Перебор?

Отпускаю, наконец, контроль над эмоциями и сердце бьется в груди с сумасшедшей скоростью. Не думала, что изображать невозмутимость так сложно. Я словно несколько километров только что пробежала.

«В самый раз, — звучит в голове довольным голосом Арины. — Продолжай в том же духе».

Но продолжать не получается. В машине мы едем молча. Семенов хмурится, переваривая смену моей стратегии, а я не решаюсь грузить его новыми приказами, понятия не имея, как он отреагирует на предыдущие. В Меркурии Костя сразу уходит к себе, и мы не видимся до самого обеда. Мне тоже есть чем заняться — вылить в цветок принесенный Викторией кофе и разгрести мелкие вопросы, накопившиеся за несколько дней. Работа муторная, но чем-то напоминает следственную бюрократию, и я неожиданно для самой себя делаю ее с удовольствием.

— Кто посоветовал тебе Тихомирова, Ри? — нарушаю я тишину в кабинете.

Этот вопрос следовало задать первым — еще вчера, как только голос сестры вернулся в голову, но я почему-то вспоминаю о нем лишь сейчас.

«Ты же знаешь, я не смогу рассказать, — рассеянно отзывается она. — И раньше-то не могла, ведь некоторые события будто исчезли из памяти, а сейчас — тем более. Прошлое постепенно растворяется, как будто на него разлили пузырек с кислотой».

— Разве ты вернулась не для того, чтобы помочь наказать настоящего виновника?

«Нет, конечно. Я вернулась из-за тебя, Ли. В мире всё устроено куда проще: люди прекрасно справляются без посторонней помощи, и наказывают себя сами».

Звучит красиво и пафосно, но никак не умаляет желания свернуть шею Тихомирову и тому, по чьей указке он действовал. Я всё ещё не отказалась от этой затеи полностью. Стоит узнать у Тетерина как продвигается следствие по делу об убийстве. Но вместо того, чтобы звонить ему, иду к Косте — удостовериться, что после утреннего разговора он не передумал мне помогать. Семенов ведь грозился уехать? Что если решит исполнить угрозу?

Дверь в бывший Корсаковский кабинет так и не обзавелась новой табличкой и сейчас приоткрыта. Оттуда доносится приглушенный разговор, и я останавливаюсь. На цыпочках подхожу ближе. Первое предположение о том, что Семенов беседует с очередным подозреваемым, оказывается неверным — гость наверняка заявился к Косте сам и по голосу я легко его узнаю.