Сестра смеется заразительно, как когда-то:

«По крайней мере, это будет весело».

Ей — будет, а вот насчет нас с Семеновым не уверена. Но раз уж Ри соизволила вернуться с этой своей «той стороны» — пусть веселится, я не против. Представляю себе её улыбку — насмешливую, добрую, всезнающую и тоже улыбаюсь, радуясь, что теперь мне это под силу. С этой улыбкой и мыслями о шаткости Ринкиного нового плана, незаметно для самой себя проваливаюсь в сон — короткий, но почти спокойный.

С утра не трачу время на завтрак. На завоевание Семенова осталось всего девятнадцать дней, а настрой снова боевой. После разговора с Ариной я готова с новыми силами штурмовать стену, которую Костя выстроил вокруг себя. И если для победы придется снова быть резкой, упрямой и требовательной — я буду.

По пути в отель не прокручиваю в голове сценарии разговоров, не придумываю хитрые планы, не уговариваю себя не бояться отказа. Просто еду, тупо уставившись на дорогу перед собой. Меня ждет новая битва, но я к ней готова. Теперь я воспринимаю наши отношения с Семеновым как войну, в которой, если верить Макиавелли, все средства хороши.

Повар уже не удивляется моему появлению, а его помощники даже оставляют для меня свободной одну плиту. На этот раз я готовлю омлет с крабом и сыром не только для Кости, но и для себя тоже. И пока официантка уносит одну порцию в триста одиннадцатый номер, устраиваюсь за столиком у окна и тоже завтракаю, разглядывая в окно корабли на рейде и кружащих в утреннем небе чаек. Девятнадцать дней — не так уж и мало, если не тратить время на страхи и сомнения, но и не так много, чтобы бездействовать.

Костя снова появляется на пороге номера одетым, но пуговицы оставлены мне — он соблюдает наш договор, хотя и без энтузиазма. Во взгляде читаются усталость и обреченность, словно Семенов боится, что я снова расплачусь, но я не собираюсь оправдывать его ожиданий. Вместо этого, не тратя время на приветствия, требовательным тоном интересуюсь:

— Ну так что с Корсаковым?

— С Корсаковым? Ничего… — ошарашенность в его тоне — уже награда за это представление.

Не дожидаясь приглашения, вхожу, заставив Семенова отшатнуться. Приходится сделать к нему еще пару резких шагов, чтобы приняться как ни в чем ни бывало застегивать пуговицы.

— Плохо, что ничего, Семенов. Два дня прошло, а у тебя никаких зацепок! — заявляю я строго, не отвлекаясь от своего занятия.

Одновременно и боюсь ранить его и старательно следую Ринкиному совету. Усилием воли абстрагируюсь от тепла кожи под пальцами, от ощущения пьянящей и такой недоступной сейчас близости, от аромата метели, дыма и сандала — нового, но не менее притягательного.