Он заводит двигатель, однако пальцы на руле сжаты очень крепко.
Окончательного ответа мы ждём почти неделю. За это время я успеваю купить три вида детской каши, печенье без шоколада, йогурты, запасные носки и ночник в форме луны. Саша наблюдает, как продукты заполняют кухонный стол, и качает головой.
— К нам едет один ребёнок на два дня, а не детский лагерь на всё лето.
— Я не знаю, что она любит.
— Можно спросить у Аллы Петровны, — намекает он.
— Я спрашивала. Она сказала, что Маша ест почти всё.
— Тогда зачем нам четыре пачки хлопьев?
— Они разные! — возмущаюсь я.
— Да это я уже заметил.
Сам он тоже нервничает. Трижды проверяет крепление детского кресла в машине, убирает с нижних полок всё хрупкое и заклеивает заглушками розетки. В комнате Маши освобождает одну полку.
— Не заставляй её игрушками, — ворчит Саша. — У неё должно остаться место для своих вещей.
Я хочу возразить, но понимаю, что он прав. В итоге мы оставляем на кровати только куклу, несколько книг и коробку карандашей.
В четверг утром звонит Ирина Викторовна.
— Можете забрать Машу завтра после пяти, — сообщает она. — В воскресенье привезите к шести. Если возникнут сложности, звоните в любое время.
Я несколько секунд молчу, глядя на стену.
— Оксана, вы меня слышите?
— Да. Простите. Конечно, слышу.
Саша сидит на кухне с чашкой кофе. Я вхожу и кладу телефон перед ним.
— Нам разрешили.
— Когда?
— Завтра.
Он делает глоток и морщится, будто кофе внезапно стал горьким.
— Кресло закреплено? — задумчиво ворчит Саша.
— Ты вчера проверял, — напоминаю я. — И до этого всю неделю. Раз двадцать уже проверил.
— Ну, значит, проверю ещё раз.
— Боишься?
— Конечно.
Он отвечает без привычной усмешки и шепчет:
— А если мы не справимся?
— Справимся, — цежу я, хотя сама ни в чём не уверена.
— Убедительно прозвучало.
— Я старалась.
В пятницу мы приезжаем к шести. Маша уже ждёт в игровой в нарядном платье с рюшами и розовых сапожках. Гром торчит из маленького рюкзака, наружу выглядывает только голова.
Алла Петровна передаёт нам пакет с одеждой, пижаму, расчёску и листок с режимом дня.
— Она нервная с самого утра, — тихо говорит воспитательница. — Почти не обедала, волнуется сильно. Ночью иногда просыпается. Свет лучше не выключать полностью.
— Я не волновалась, — возражает Маша.
— Конечно, нет, — соглашается Алла Петровна с улыбкой. — Это я волновалась.
Маша подходит к нам и берёт меня за руку.
— Мы уже едем?
— Уже.
У выхода она оборачивается.
— А в воскресенье вы меня обратно привезёте?
— Обязательно, — отвечаю я.
— Даже если я не захочу?
Я на мгновение теряюсь, но Саша отвечает первым: