— Помню.
— А через несколько дней ты рассказала, что видела его с другой женщиной в ресторане.
— Я солгала.
Мне всё равно больно это слышать, хотя я уже знаю ответ.
— Ты никого не видела?
— Нет.
Горло сжимает невидимая колючая проволока.
— Значит, ты знала, что он мне не изменяет?
— Знала.
— И всё равно убеждала меня в обратном?
— Да.
Комната вдруг становится тесной. Мне хочется открыть окно, вдохнуть холодный воздух, выйти отсюда хотя бы на минуту, но я боюсь пошевелиться.
— Зачем?
— Потому что ты уже была готова поверить. Он задерживался, вы ссорились, почти не разговаривали. Нужно было только немного подтолкнуть тебя.
— Подтолкнуть?
— Ты сама говорила, что несчастна.
— Я была растеряна. Я пришла к подруге за помощью.
— А я увидела шанс.
Дилара резко ставит бокал на стол.
— Ты вообще слышишь себя?
Алина поворачивается к ней.
— Не вмешивайся.
— Ты врала ей и разрушала её семью! — рявкает Диля. — Как тут не вмешиваться?
— Ты ничего не знаешь.
— И слава богу. Я не хочу знать, каково это — смотреть, как близкий человек плачет, и продолжать ему лгать.
Алина сжимает губы, но не отвечает.
— Какие ещё доказательства ты подбрасывала? — спрашиваю я.
— Я брала любые совпадения и намекала, что Чернов изменяет. Когда он поздно приходил домой, ездил в командировки, странные звонки, смски строчила. Ты потом сама прибегала ко мне и рассказывала о сообщениях, а мне оставалось лишь убедить тебя, что дыма без огня не бывает.
Я вспоминаю, как цеплялась за каждую мелочь, как проверяла карманы Сашиного пиджака и просматривала его телефон, пока он был в душе.
— А история в офисе? — хрипло спрашиваю. — Наш бухгалтер ведь... она слышала голос Саши! Он был там с женщиной, и они явно...
На лице Алины появляется победная улыбка, будто она наслаждается моей растерянностью и своим мастерством.
— У них в бизнес-центре был охранник… помнишь, Федя? Светленький такой. У него ещё голос очень похож на Сашин, — раскрывает карты Селезнёва. — Особенно через дверь. Поэтому я стащила у Чернова ключ от кабинета и сделала дубликат. Я знала, что бухгалтер задержится допоздна, и что уборщица точно в это время будет на этаже. Это была, так сказать, подстраховка. Но главным зрителем должна была стать ты, конечно. Я специально громко смеялась и стонала на весь этаж. Хотела, чтобы нас услышали. Жаль, ты тогда не пришла.
— Ты специально переспала с охранником?
Она кивает.
— Да.
— В кабинете Саши?
— Да.
Я закрываю глаза. Передо мной снова возникает следующее утро после того самого вечера: шёпот сотрудников, взгляды, которые отводили при моём появлении, уборщица, клявшаяся, что слышала из кабинета женский смех и мужской голос, бухгалтер, уверявшая, что мой муж явно занимался сексом с кем-то в кабинете.