— Ты всё рассчитала.
— Почти. На самом деле я не учла того, что в коридоре есть камеры. Но мне очень повезло, ведь именно в ту неделю все камеры в бизнес-центре не работали.
В жилах стынет кровь от этого рассказа.
— А охранник знал, зачем ты это делаешь? — хриплю я.
— Федя? Нет. Ему было плевать, лишь бы бабе присунуть.
Меня начинает тошнить.
— Я хотела, чтобы слух дошёл до тебя, — Алина пожимает плечами с улыбкой, за которой ни капли сожалений. — И он дошёл.
— Ты понимала, что можешь разрушить не только наш брак, но и его репутацию?
— Понимала.
— И тебя это не остановило?
— Нет.
Я смотрю на неё и не узнаю женщину, которой годами доверяла свои тайны. Она сидела рядом, утешала меня, советовала не прощать предательство и начать новую жизнь. Знала, что никакого предательства не было, но день за днём подталкивала меня к разводу.
Причем Диля, работавшая в компании, сперва просила разобраться, а Алина твёрдо стояла на своём и говорила, что предателей прощать нельзя.
— Когда я ушла от Саши, ты решила, что теперь он будет с тобой?
Она невинно улыбается.
— Ага.
— Ты к нему приходила?
— Несколько раз, — кивает Селезнёва. — После развода звонила, предлагала встретиться. Сначала под предлогом, что хочу помочь вам помириться.
— Помочь нам помириться? — охреневаю всё больше от этой незамутнённости и наглости.
— Мне нужно было понять, что он чувствует.
— И что он ответил?
Алина криво улыбается.
— Попросил не лезть в вашу жизнь. Потом вообще перестал отвечать. Причем он отчаянно пытался найти доказательства своей невиновности, но увы. Записей не было, уборщица и бухгалтер не видели, кто выходил из кабинета. Через полгода мне даже удалось споить его в баре. Это случайно вышло, я просто зашла туда с мужчиной, а там Сашка за столиком уже порядком напившийся. Мне тогда казалось, что вот он, новый шанс! Но хрен там, он даже вусмерть пьяный отказался приближаться ко мне.
Я вспоминаю Сашу после развода: его злость, холодный взгляд, бесконечные попытки доказать, что я ошибаюсь. Я не верила ни одному слову. Чем настойчивее он оправдывался, тем сильнее мне казалось, что он виноват.
— Ты разрушила наш брак, — говорю я.
— Ты сама от него ушла.
Селезнёва пожимает плечами, словно ничего не случилось, а она сама невинность.
— Потому что поверила тебе.
— Да.
— Ты была моей подругой.
— Была, — кивает она.
— Подруги так не поступают.
Впервые за весь разговор её лицо меняется. На мгновение в нём появляется боль.
— Думаешь, я не знаю?
— Если бы знала, остановилась бы.
— Я пыталась. Пару раз, когда видела, как тебе плохо, хотела признаться. Но потом вспоминала, что он по-прежнему любит тебя. Даже после развода. Даже когда говорил, что ненавидит. Он всё равно ждал, что ты вернёшься.