— А стационарных компьютеров или ноутбуков в офисе не было, Роза? — спросила Мона.
— Нет! Если бы были, я бы их прихватила с собой. Я тоже удивилась, когда увидела принтер, но, думаю, Ханнес Тейс забрал рабочий ноутбук с собой.
— Что меня удивило в первую очередь, так это то, что в телефонном справочнике фирмы я не нашла ни одной крупной экспедиторской компании. Я также перерыла стопку визиток, которую прихватила с собой — она вот здесь, — но среди них тоже нет никаких логистов. Да и кто вообще пользуется ими в наши дни? — продолжила она, выкладывая пачку потертых и, судя по всему, давно неактуальных визиток рядом со своими распечатками.
— Зато я нашла три имени в графе «водители». Имя Йесса Лассена нам уже знакомо, и я уже связалась с двумя другими. Один из них сейчас работает на постоянной основе в другой фирме, но куда более интересным мне показалось то, что второй водитель буквально исходил раздражением и вовсю костерил своё сотрудничество с «DKNL Transport».
— И почему это интересно, Роза? — спросил Харди.
— Да потому, что на данный момент он их единственный водитель на дальние дистанции. И он должен был отправиться в рейс ещё 29 или 30 декабря.
— Но он не уехал, и именно поэтому поставки по книге заказов сорвались, верно? — Харди закрыл глаза и посидел секунду молча, словно укладывая в голове многочисленные элементы мозаики.
— Так, народ! Я принёс всем пряный чай масала, разве мы не заслужили чашечку в этот холодный вечер? — прощебетал Мортен и принялся разливать напиток по чашкам.
— Тебе известно, Роза, кто именно отменил его рейс? — подал голос Харди.
Над верхней губой Розы собралась сеточка морщин. — Отличный вопрос, Харди. Это как раз то, что не даёт мне покоя во всей этой истории. Потому что — да! И это был наш водитель, Йесс Лассен собственной персоной. Он лично позвонил ему и сказал, что им придётся отложить рейс на срок до двух недель, потому что Ханнес Тейс сейчас в Голландии, и только он может заполнить международные накладные.
— Поразительно! — одновременно вырвалось у Асада и Харди.
Роза указала на следующую фотографию: — Следующее, что бросилось в глаза — вот этот регистратор в картонной обложке, один из самых старых в архиве. Насколько я поняла, он охватывает период с 2000 по 2005 год. И вот здесь, на пятой странице...
Она ткнула пальцем в снимок, и все подались вперед, пытаясь разобрать небрежные каракули.
— ...я чуть инфаркт не схватила. Посмотрите, чья подпись там стоит.
— Не могу разобрать почерк. Что там написано, Роза? — прищурившись, спросил Гордон.