Что, если истинная причина его провалов в памяти заключалась в том, что этих воспоминаний у него никогда и не было? Что, если его психологическая травма — помимо жгучего чувства стыда за то, что он не смог тогда защитить Анкера и Харди, — заключалась в бесплодных попытках выудить из памяти то, чего там изначально не существовало?
От этой внезапной догадки у Розы буквально отвисла челюсть.
Какая же это была чудовищная ловушка разума, если Карл все эти годы жил с кристально чистой и непоколебимой уверенностью, что Анкер был его самым лучшим, самым верным и преданным другом... В то время как на самом деле именно Анкер являлся первопричиной всего того зла, которое в итоге обрушилось на голову Карла? Похоже, такая мысль Карлу просто никогда не приходила в голову.
Роза смутно ощущала, что вокруг нее в комнате заметно оживились люди, а голоса коллег стали звучать гораздо громче, но она намертво увязла в бурном потоке собственных мыслей.
И она сама, и Харди, пожалуй, всегда подсознательно считали, что именно Анкер был главным негодяем и предателем в той старой истории. Но стоял ли кто-то за спиной самого Анкера в те годы? Был ли там еще один человек — очередной мнимый друг, который в действительности являлся самым страшным и коварным врагом Карла? И если так, то кто бы это мог быть?
И неужели этот тайный «друг» до сих пор искренне верил, что Карл знает намного больше, чем ему положено?
ГЛАВА 66
Пятница, 8 января 2021 года
КАРЛ
Карл уже начинал сходить с ума от вынужденного безделья. Было такое чувство, будто он снова оказался в тюрьме, пусть даже эта «камера» была намного просторнее и в разы комфортнее предыдущей. Разумеется, он прекрасно понимал: пока его сломанные ребра и раны окончательно не заживут, он не продержится на воле долго — особенно с учетом того, как рьяно и интенсивно полиция прочесывает сейчас каждый угол в его поисках. Но разве подобные вещи когда-нибудь останавливали его прежде?
Он с тоской посмотрел в окно на серую, унылую зиму. Это, пожалуй, был первый раз в его жизни, когда такая паршивая погода манила его к себе с безумной силой. Там, за окном, была свобода.
— Я знаю, о чем ты сейчас думаешь, Карл. Даже не вздумай, — осадил его Асад, хотя сам он в этот момент больше всего напоминал запертого в тесной клетке хищника.
— Возможно, у меня есть кое-что, что сможет вас немного взбодрить, — раздался тяжелый голос Харди. Он, тяжело ковыляя, вошел в гостиную и положил на стол старую фотографию.
—Я Валад, вот это да![127] — глаза Асада буквально прилипли к снимку.
Харди довольно улыбнулся: