— Что ж, судя по всему, именно так всё и начиналось для Расмуса Бруна, — тихо и задумчиво произнес Харди. — Молодой, шальной, самонадеянный и бессмертный парень, который безумно хотел повидать мир и писать о нём. Ну и попутно, я полагаю, промышлял мелкой контрабандой, как и многие в те годы.
Брун нашёл себе сообщника на Гаити, а потом Гайяр приехал вместе с ним в Данию, где и обосновался. Они начали по-крупному возить наркоту и плотно сели на этот крючок, — Карл сокрушённо покачал головой. Всё началось так невинно, а закончилось кровью, убийствами и смертью. Жерара в итоге расчленили, запихали в ящик и по анонимной наводке сочли «Питом Босуэллом». Жестокое предупреждение для Расмуса Бруна, который и был настоящим «Питом Босуэллом»
— Откуда у тебя, черт возьми, эта книга, Асад? — изумился Харди.
Асад бросил мимолетный взгляд в сторону кухни — неужели он тоже почувствовал запах кофе?
— Мне её отдал Нильс Б. А ему её в свое время подогнал Ник, один из тех автомехаников в Сорё. Там, прямо в мастерской, Нильс мог спокойно колоться и упарываться до беспамятства вместе с этой парочкой. Он часто спал у них на диване, поэтому краем уха слышал и видел много такого, чего не следовало. И он рассказал мне эту историю во всех красках.
Асад попытался было сымитировать манерный, утонченный голосок «маркиза», но со смехом сдался после первой же фразы.
— У второго механика, Джейка, был троюродный брат по имени Расмус Брун, — продолжил он, утвердительно кивая, когда заметил, как у Карла и Харди от удивления буквально отвисли челюсти. — Да-да, вы не ослышались. И Джейк с Ником вовсю использовали свою автомастерскую как перевалочный пункт для наркотрафика Бруна. Всё шло как по маслу, но в один прекрасный день им приказали выдвинуться на близлежащую стоянку у шоссе, чтобы забрать очередную крупную партию. И вот когда Нильс Б. перешел к следующей части, его лицо стало предельно серьезным.
— «Они нашли курьера в машине мертвым, а вся дурь и все деньги бесследно исчезли», — процитировал мне Нильс. — «Естественно, Брун пришел в неописуемую ярость и обвинил этих двоих, ну и меня заодно, в том, что это мы прикарманили груз».
— «Нильс, а ты сам-то вообще был тогда поблизости?» — спросил я его.
— «Да ни в жизнь! Брун просто до усрачки боялся, что синдикат повесит эту кражу на него самого. Поэтому он нагло соврал боссу в Копенгагене, заявив, будто поставка задерживается, а сам в панике пытался напасть на след пропавшего груза. Обстановка там была весьма нервной».
— И вот тут я отчетливо понял, что его рассказ начинает принимать крайне интересный для нас оборот.