— Слушай, я не уверен, что смогу переварить еще хоть каплю информации прямо сейчас, — выдохнул Харди. Он с глухим стуком рухнул в свое кресло и около полуминуты невидящим взором смотрел перед собой, после чего насупился и вопросительно уставился на Асада. — Ладно, выкладывай уже, если там есть что-то еще, — сдался он.
Асад шумно прокашлялся. Верный знак того, что у него пересохло в горле? Аромат свежесваренного кофе из кухни, во всяком случае, игнорировать становилось всё труднее.
— Да. Вчера Гордон по моей просьбе прошерстил архивы и наткнулся на старый рапорт об обнаружении тела мертвого голландца на той самой стоянке у шоссе неподалеку от Сорё, датированный 29 декабря 2006 года. Никаких видимых следов насилия — просто смертельная передозировка очень сильного лекарства от сердца.
— Невероятно. Значит, Нильс Б. тупо носил в себе эту тайну долгие четырнадцать лет! Но как тебе, черт возьми, удалось вытрясти её из него, Асад? — изумленно спросил Карл.
— Очень просто. Я дал ему слово, что не издам ни звука до тех пор, пока он не скроется за семью морями.
— Да ладно?! Ты серьезно?! — воскликнул Харди.
— Ну а как иначе? Он бы в жизни не проронил ни единого слова, что мне оставалось делать? Я лично помог ему подчистить за собой все цифровые и реальные хвосты. Так что сейчас наш «маркиз»... — Асад иронично усмехнулся на этом слове, — ...уже наверняка подыскал себе какой-нибудь милый заброшенный замок в глуши Франции.
— Спасибо тебе, Асад, — Харди тяжело вздохнул, его механические протезы рук слегка застучали по коленям. — Теперь мы наконец-то узнали изнанку этой истории, и, признаться, это случилось чертовски вовремя. И если всё это правда, то нам нужно попытаться заново встроить Анкера и нас самих во всю эту схему.
Карл молча кивнул, но к горлу внезапно подступило липкое, тошнотворное чувство, начавшее мерзко расползаться по всему телу. Что за чудовищную правду они сейчас откапывали?
— Я отлично помню, что Анкер со скандалом съехал из их с Элизабет дома как раз под Рождество 2006 года, — задумчиво протянул Харди. — После этого он какое-то время жил в нашей гостевой комнате, и тогда он был абсолютно сам не свой — напоминал какую-то тикающую бомбу замедленного действия. — Харди как-то неестественно дернул головой. — Однажды вечером он и вовсе заявился домой после жестокой драки, вся его одежда была буквально пропитана чужой кровью...
Он резко осекся и вымученно улыбнулся Минне, которая как раз вошла в комнату, неся в руках поднос с дымящимся кофе и чашками.
— Мне кажется, ты путаешь даты, Харди, — мягко вмешалась она, принимаясь разливать напиток по чашкам. — Вы ведь сейчас говорите про те времена, когда Анкер одалживал нашу гостевую комнату? Но он селился у нас несколько раз, и в самый последний раз это было незадолго до его гибели. Насколько я помню, тот жуткий вечер, когда он пришел весь в крови, случился гораздо раньше — кажется, сразу после летних отпусков в 2005 году. Я это запомнила так отчетливо, потому что он сразу пошел во двор и сжег всю одежду в бочке для садового мусора — пламя полыхало так, что едва не обуглило листья на наших плодовых деревьях. А вот про Рождество следующего года ты всё помнишь правильно. Тогда он действительно был на редкость дерганым, у него была паранойя. И сразу после этого он съехал от нас в отель.