Эдди повернулся к тем своим коллегам по полицейскому участку Роттердама, которые вышли на дежурство в воскресенье; каждый из них сидел сгорбившись и корпел над отчетами. На стенах еще оставались остатки рождественских украшений, но праздничная атмосфера испарилась: преступники, как обычно, срать хотели на воскресенья и праздники. Работы хватало.
К этому моменту Эдди уже двадцать лет работал с международными осведомителями в наркосреде и общался с ними на английском — в это никто не вмешивался. У каждого копа были свои информаторы, так их было проще всего защитить. Эдди без труда совмещал основную работу со своими альтернативными делами.
— И как этот избранный убийца все провернет? — спросил человек в трубке.
— Удар ножом прямо в сердце! — Эдди удовлетворенно кивнул. Через пару часов он сможет связаться с боссами и доложить, что еще одна брешь в этом старом дерьмовом деле окончательно закрыта.
Он повесил трубку, отпер шкафчик своего рабочего стола и выдвинул ящик с подвесными папками. Файл с этим делом был заархивирован под номером 2003. В этой папке содержались ключевые заметки вплоть до сегодняшнего дня, семнадцать лет спустя. Она была полна дат, когда людей отправляли на вечный покой, дат, когда срывались наркотранспортировки, и, конечно же, дат, когда Эдди получал приказы действовать.
Для постороннего это была бы зашифрованная абракадабра, но для Эдди эти записи служили страховкой: если все пойдет прахом, он в любой момент сможет выступить в роли коронного свидетеля обвинения и выбить себе сделку, которая если и не спасет его репутацию и работу, то хотя бы сохранит ему жизнь.
Эдди увяз в этом личном болоте в 2003 году, когда их загородный дом в Берген-ан-Зее ушел с молотка на принудительном аукционе, и Фемке была безутешна. Она унаследовала от родителей довольно запущенный и обремененный долгами, но очень любимый дом. И теперь они рисковали его потерять.
Эдди сидел в банке и умолял об отсрочке платежа, чтобы дом не ушел за бесценок по сравнению с тем, сколько, по их мнению, он стоил[27] . Но все тщетно. На аукционе было немного покупателей, но с человеком, который выиграл торги, Эдди случайно столкнулся в вестибюле банка. Это был явно не тот тип, которому Эдди хотел бы отдать их семейное гнездышко. Он говорил по-голландски, но внешне не был похож на местного — возможно, его корни уходили на Нидерландские Антильские острова.
Почти сразу этот человек вышел, оставив Эдди наедине с чувством стыда и пустоты.
Поэтому Эдди испытал настоящий шок, когда через пять минут на улице ему на плечо легла тяжелая ладонь, и мужчина, только что выкупивший дом, остановился перед ним с улыбкой.