Карл кивнул — возможно, в чём-то так оно и было.
— Как твой защитник, я вижу свою задачу в том, чтобы противостоять всему, что может выставить тебя в негативном свете. Но прямо сейчас маятник новостей раскачивается с такой скоростью, что за ним едва удаётся уследить.
— Ну так пусть себе бушует, Молис, — устало произнёс Карл. — Но скажи мне, почему я не вижу здесь Асада, Гордона и Розы? Харди ведь был здесь, значит, и они, по идее, могут прийти.
Обеспокоенная и кривая улыбка не могла скрыть ехидства в её словах:
— Я говорила с Харди, и он сказал, что полиция теперь вынесла чёткое предписание: его визиты в следственный изолятор Слагельсе нежелательны, и то же самое касается твоих коллег из Отдела «Q». К сожалению, это распространяется и на Мону, поскольку она работает в полиции Копенгагена и через это имеет — и имела — возможность получить слишком детальное представление о расследовании против тебя. Всё это делается для того, чтобы «не вставлять палки в колёса дальнейшей работе Ведомства по жалобам на полицию», как они выражаются. Так что полиция сделала из этого свои выводы, и теперь, с учётом контроля твоих посещений и переписки, тебе в будущем придётся довольствоваться только визитами с моей стороны и тем, что я смогу тебе рассказать. В этом они, в конце концов, не могут отказать ни тебе, ни мне.
— Я не понимаю. Значит, я так и не увижу Лусию до того, как мне вынесут приговор? А ведь это может занять месяцы. — Он покачал головой, пытаясь совладать с голосом. — Нельзя так поступать с маленьким ребёнком! — Он на секунду запнулся, прежде чем до него дошла вся глубина происходящего. — Да и со мной, если уж на то пошло!
— К сожалению, можно, Карл. Но пока они могут удерживать такое положение только в течение восьми недель. Ты ведь столько лет в органах, неужели ты не знал, что до этого может дойти?
Карл кивнул, но всё равно был потрясён. Его возможность общаться с коллегами и Моной по поводу своего дела оказалась заблокирована. В принципе, они взорвали все его мосты настолько основательно, что с тем же успехом он мог бы сидеть в тёмной яме и просто ждать своей участи. И опять же — Лусия. Как ему вообще поддерживать с ней связь?
Карл попытался взять себя в руки.
— Послушай, Молис, — сказал он, чтобы отодвинуть шок на задний план. — Не знаю почему, но мне вдруг вспомнилось, как в тюрьме Вестре мне угрожал один человек. От него пахло парфюмом с ароматом цитрусовых. Глупость какая-то, правда?
Молис склонила голову набок и слегка прищурилась. Это был очень резкий и неожиданный переход от той серьёзной темы, о которой они только что говорили, но она ничего не сказала.