Терье и Бенте Хансен на самом деле питали огромное взаимное уважение друг к другу. Она была гармоничной, честной, потрясающе надёжной в своих расследованиях, к тому же одинокой и практически замужем за своей работой. Кроме того, она была женщиной, что могло стать историческим прецедентом для начальника убойного отдела — так что на руках у неё было много козырей, говоривших в её пользу.
Плоуг не обладал её шармом, да и времени в его распоряжении было не так много, если он хотел проявлять уважение к жене и их детям-подросткам. И если прямо здесь и сейчас он увязнет в грязи с двумя нераскрытыми и совсем свежими убийствами, он прекрасно понимал, на кого в итоге укажут пальцем.
«Насри мне в глаз» — было выражением, которое его сын подцепил где-то за последний год к огромному неудовольствию как матери, так и самого Терье, но, честно говоря, это было чуть ли не единственное выражение, которое приходило ему на ум, пока он сидел в этом тупике.
«Насри мне в глаз», но так легко Йесс Лассен от него не отделается.
Кнуд сидел в рабочем кабинете группы Плоуга, уткнувшись носом в компьютер, который они изъяли во время обыска дома у Йесса Лассена. Если кто и умел выуживать информацию из цифровых тайников, так это он.
«Но если в море нет рыбы, то никакого улова ты не получишь», — как всегда говаривал Кнуд, и прямо сейчас он тихонько ругался на борнхольмском диалекте, сокрушаясь, что у этой сети, похоже, слишком крупные ячейки.
Терье оставил его в покое. Через несколько минут к нему в кабинет должна была прийти хорошо известная Мерете Люнггор, с которой он провёл уже три или четыре встречи с тех пор, как арестовали Карла.
Она вошла, одетая настолько изысканно, что даже Кнуд на мгновение оторвался от экрана. С тех пор как они с Терье встретились впервые чуть больше недели назад, Терье поднял архивы, чтобы восстановить в памяти историю этой несчастной женщины, которую Отдел «Q» вытащил после шести лет заточения в барокамере. Тогда она была похожа на узницу концлагеря — ходячий, истощённый скелет, чья кожа была покрыта ранами и экземой. Теперь, пятнадцать лет спустя, она стояла здесь и выглядела на двадцать лет моложе, чем в день своего освобождения. Вот так жизнь всё-таки может улыбнуться тому, кто выжил, сохранив внутреннюю силу.
— Да, Терье, наш связной уже на месте, контакт налажен, но Карл об этом пока не знает.
Комиссар полиции кивнул.
— Каков вообще статус с Карлом?
— По словам Поля Манона, с этим Мальте Бёгегордом творится что-то странное. Мальте вышел из камеры Карла настолько сильно избитым после того, как их свели вместе, что его пришлось везти в больницу Слагельсе. Насколько мне известно, ему наложили кучу швов на лице. Утверждают, будто это произошло из-за падения на нары Карла, но кто в это поверит? Так что Манон, возможно, в чём-то и прав, но Карл, судя по всему, до сих пор доверяет этому Мальте.