— И ты подумал, что здесь можно спрятаться, это я понимаю. Но от чего вы прячетесь, Ваше Сиятельство?
Нильс Б. улыбнулся, услышав обращение к титулу.
— Помнишь, я рассказывал тебе, что после освобождения нашёл у себя в постели гвозди от монтажного пистолета, и это так меня напугало, что я сбежал из квартиры в Слагельсе?
— Да, это было разумное решение.
Он кивнул:
— А разве я не говорил тебе, что заметил странный запах в квартире?
— Нет, такого я не припомню.
— Воздух был тяжёлым от какого-то парфюма с ароматом лимона.
— Ладно, и что это, по-твоему, означает?
— Пару дней назад я зашёл в «Netto» на углу у Нёрребругаде, и когда стоял в очереди к кассе, я снова почувствовал этот запах.
— Но это же могло быть чистой случайностью.
— Да, я тоже так подумал. Решил, что пахнет из отдела бытовой химии или овощного ряда. Но когда я вышел на улицу, то увидел человека, который стоял и разговаривал с одним из местных. Это был довольно приличный мужчина, из тех, кто обычно на нашей улице не появляется, я его раньше точно никогда не видел. Но то, как он разговаривал с тем парнем, подсказало мне, что они не знакомы. Он просто остановил случайного прохожего — по крайней мере, мне так показалось. Тогда я прижался к стене дома спиной к этому мужчине, когда он проходил мимо, и запах снова ударил мне в нос.
— Ты думаешь, он искал тебя?
— Я уверен в этом! Потому что я сразу побежал в противоположную сторону, догнал парня, с которым тот только что говорил, и он признался, что мужчина расспрашивал про какого-то Нильса Б. Сёренсена.
— И тогда ты окончательно во всём убедился?!
— Чёрт возьми, да, конечно! Я тут же вызвал грузовое такси «3x34»[110] , и уже через полчаса мы загрузили мои вещи из гаража и рванули сюда.
— У тебя есть хоть какое-то представление о том, кто он такой?
— Я никогда раньше его не видел, и, видит бог, больше никогда не хочу встречать.
— Он говорил по-датски?
— Абсолютно чисто, да. Как человек, выросший в «Виски-белте» (богатом пригородном районе к северу от Копенгагена).
— Послушай, мы обязательно его остановим, я тебе обещаю.
— А как быть с теми, кто его подослал?
Асад не стал торопиться с ответом. На лбу Нильса прорезались глубокие морщины, которых ещё мгновение назад не было. Не потому ли, что этот вопрос уже давно зрел внутри него? И не было ли это приглашением к более откровенному разговору?
— Нильс, раз уж ты заговорил об этом, то это как раз то направление, в котором мне хотелось бы разобраться получше. Возможно, ты сможешь мне помочь.
Морщины на лбу Нильса не разгладились, но и не стали глубже. Он был готов.