Последствия наступили незамедлительно. Торбена Виктора вызвали в Стокгольм и уволили без выходного пособия, а к Пелле заявились прямо домой и потребовали явиться на ковёр в редакцию. В летучке участвовали сразу несколько его коллег, и перед каждым из них лежали папки с записями.
Дело было не просто в желании устроить показательную порку, как заявил временно исполняющий обязанности главного редактора — бездарный ремесленник, который не способнен был отличить мировую сенсацию от низкопробных сплетен о королевской семье. Неужели этот выскочка и впрямь думал, что сможет руководить этой кастрированной редакцией, которая была совершенно не в состоянии удержать тот взрывной рост тиражей, к какому они привыкли за последнее время?
— Нам поручено потребовать от тебя немедленно сдать рабочий ноутбук и пропуск, собрать личные вещи со своего места и сей же час покинуть здание. Мы, присутствующие здесь, детально изучили твою историю публикаций фейковых новостей и пришли к выводу, что ты нанёс репутации журнала непоправимый ущерб, — временно исполняющий обязанности указал на заметки коллег.
— Кроме того, за последние пять лет твои коллеги зафиксировали ещё тридцать примеров вымышленных историй за твоим авторством, и мы намерены искать дальше. Последняя порция лжи, которую ты сотворил, как ты сам знаешь, уже растиражирована по всему медиапространству. Мы полагаем, что Совет по делам прессы накажет наше издание по всей строгости.
Пелле буквально закипал от злости. Можно подумать, он был единственным в этом журнале, кто время от времени раздувал из мухи слона ради сочного материала.
— Так что, Пелле, чуть позже юрист нашего концерна свяжется с тобой и уведомит, какие меры мы намерены предпринять.
— Да ни черта вы мне не сделаете! — прошипел он. — Что сделано, то, черт подери, сделано, так что хватит ныть! — Он резко повернулся к бывшим коллегам: — А что касается всех вас, то нечего тут сидеть с видом святош, кретины набитые!
— Да-да, Пелле, мы прекрасно знакомы с твоей риторикой, но сейчас она на нас не действует. Мы рассчитываем, что в ходе судебного разбирательства сможем затребовать с тебя примерную сумму ущерба. И она, скорее всего, окажется куда больше, чем ты в состоянии выплатить, — продолжал гнуть свою линию этот бездарь.
Чуть позже, укладывая свои вещи, Пелле поклялся себе, что и эта редакция, и тот ублюдок из Отдела «Q», который подсунул ему фальшивку, ещё горько об этом пожалеют, чтоб их черти драли.
Именно поэтому сейчас он намертво вцепился в затрепанную коричневую тетрадь, где во всех подробностях была собрана информация, о которой не знали ни его бывшее начальство, ни коллеги, ни широкая общественность. Эта тетрадка бережно хранилась как раз на тот крайний случай, если ему придётся срочно искать новых работодателей.