Карл мысленно посылал Мерете Люнггор самые теплые слова благодарности. Время, проведенное в этих стенах, многому научило его — как в отношении самого себя, так и в отношении тех преступников, на поимку и изоляцию которых он положил всю свою жизнь. Он осознал, что хотя как следователь он, возможно, часто сталкивался с преждевременной смертью и чужим горем, его работа также приносила людям много счастья, и теперь это возвращалось ему сторицей. Снаружи его безопасность, а также безопасность Моны, семьи и Мерете Люнггор оберегал военный по кличке Кеннет. Друзья из отдела «Q» во всем поддерживали его, а здесь, внутри, его союзниками стали Мальте и Манон. И хотя Карла угнетало чувство несправедливости и депрессия из-за того, что будущее впереди казалось довольно беспросветным, в жизни всё еще оставались светлые стороны.
— Как думаешь, они успеют довезти его до больницы вовремя? — спросил сидящий рядом на нарах Мальте, когда Карл протянул ему баночку колы.
— Они сделают всё возможное, Мальте. В больнице его уже ждут.
Карл посмотрел на небо сквозь оконную решетку. День выдался на редкость холодным и серым. Было, наверное, около половины третьего. Скоро Мона заберет Лусию из детского сада. Минут через тридцать они наверняка уже будут стоять на кухне и разминать вилкой бананы для пирога, который так часто носят в садик по пятницам. Он невольно улыбнулся этой мысли. Банановый пирог!
Мальте вдруг вскинул голову.
— Ты слышал? — спросил он.
Карл тоже обратил на это внимание. Со стороны пожарной части донеслось несколько глухих ударов — звуки, совершенно нехарактерные для этого места. Он хотел было спросить, уж не сносить ли собираются это здание, но тут…
Между первыми ударами и оглушительным, колоссальным взрывом не прошло и секунды. На мгновение всё вокруг погрузилось во тьму, после чего ворвалось яростное пламя.
Карл попытался сделать вдох. Вокруг него бушевал настоящий ад разрушения. Всё, что не было закреплено в камере, мощной волной швырнуло к двери. Карл пришел в себя, лежа на обломках шкафчика прямо под раковиной, которая раскололась ровно надвое. Рядом с ним, тяжело хрипя, лежал Мальте — его придавило спальной полкой, вставшей косо у стены. Вся одежда с правой стороны на Карле была разорвана в клочья, из глубоких порезов на руках и ногах хлестала кровь.
Но он был жив.
Карл попытался приподняться и высвободиться из-под массивных обломков кирпичей, которые обрушились на него и, судя по острой боли, сломали ему пару ребер. Шлепанцы с него сорвало, а несколько крупных осколков от экрана телевизора глубоко вонзились в левую голень и стопу. Сквозь какофонию непрекращающегося звона в ушах он слышал, как они оба тяжело, надрывно кашляют. Густая туча кирпичной пыли и штукатурки с потолка и стен кружила по комнате. Ему пришлось зажмуриться, так как пыль практически ослепляла. Он вытянул руку вбок, нащупал руку Мальте и сильно сжал ее. Мальте испуганно вздрогнул и с огромным трудом повернул голову к нему.