В последних числах декабря 2006 года Брун отвечал за приемку и распределение гигантской партии наркотиков и наличной валюты, прибывшей из Роттердама. И Бенте решила: пора действовать. С помощью послушного Анкера она выступила в роли «подсадной утки» и хладнокровно перехватила этот денежный транспорт прямо посреди Зеландии морозной декабрьской ночью. Ограбление прошло идеально, не оставив копам ни единой зацепки.
Они с Анкером договорились залечь на дно и вообще не контактировать, пока не уляжется поднявшаяся буря, и разъехались по домам отдельно. Бенте упаковала весь куш в специальный бронированный чемодан, предварительно добавив туда пачки евро с отпечатками пальцев Анкера и Карла, которые она предусмотрительно раздобыла заранее. Без ведома Анкера она спрятала этот запертый чемодан в самый дальний угол его заваленного хламом шкафа прямо в здании Полицейского управления. Ни один здравомыслящий человек не додумался бы искать его там.
В последующие дни они безупречно держали фасад и не нарушали соглашения. Но в душу Бенте медленно, но верно начала закрадываться удушающая паранойя. Что, если Анкер не выдержит психологического давления, сломается и сдаст её с потрохами? С полицией она бы как-нибудь сладила, но боссы синдиката не должны были заподозрить её ни при каких раскладах. Она приняла решение перепрятать чемодан, но, открыв шкаф Анкера, с ужасом обнаружила, что его там нет. Сам Анкер вел себя как обычно, и это лишь подстегивало её панику. Неужели этот ублюдок решил кинуть её и забрать весь куш себе? Ей не хотелось в это верить, но мысль грызла изнутри. Впрочем, Анкера наверняка мучили точно такие же подозрения — это была уродливая, взаимная паранойя двух сообщников.
Тем не менее Бенте продолжила разыгрывать свой сценарий до конца. Выждав необходимую для правдоподобия паузу, она вышла на связь с верхушкой синдиката и в ярости заявила, что товар до нее так и не доехал. Кражу признали, но где именно в цепочке произошла утечка, никто не понимал. Боссы рвали и метали — их бесила даже не столько потеря колоссальных денег и кокаина, сколько сам факт того, что кто-то посмел их обокрасть. Назидательный приказ сверху был краток: виновных найти и устроить показательную, максимально жестокую казнь.
В тот же день в Копенгаген спецрейсом прибыл голландский чистильщик с разноцветными глазами. Первое подозрение пало на Бруна, но тому ловко удалось перевести стрелки на племянника Георга Мадсена — Джейка. Впрочем, трогать парня раньше времени было нельзя: Брун хотел сначала выбить из него, где спрятан куш.