Карл Мёрк за решеткой, ни больше ни меньше — сам Карл Мёрк! Какая чертовски великолепная история для таблоида, который и так работал в серой зоне закона и привык как к выговорам от Совета по делам прессы, так и к кругленьким ежедневным штрафам.
Первую полосу сверстали за час, а статью тут же выкатили на сайт.
«Герой полиции теперь сам корячится на нарах», — гласил заголовок, под которым шел подзаголовок: «Тяжкие обвинения за закрытыми дверями».
Разумеется, никакой конкретики внутри статьи у него не было, но размытые фотографии злого Карла Мёрка, а также немного тюремных решеток и наручников — это всегда работало на ура.
Вся редакция сбежалась похлопать его по плечу. Все остальные грязные истории о знаменитостях, которые бухали, трахались на стороне, надували ближних и вообще вели себя через задницу, в тот же миг были сметены со стола и выброшены на обочину. В кабинет вызвали шеф-редактора, и летучка для журналистов и фотографов вышла короткой и точной.
— Это лучшая история года. Полицейский вроде Карла Мёрка, которого знают абсолютно все, чей отдел щелкал одно дело за другим, полицейский, на которого многие коллеги смотрят снизу вверх и пытаются подражать, теперь арестован на четыре недели. А это может означать всё что угодно. К тому же, господа, заседание было закрытым, и на публикацию имени наложили судебный запрет, так что всех ваших коллег выставили за дверь. В совокупности это может указывать на то, что его обвиняют в каком-то особо тяжком преступлении. Что это: коррупция, взятки, махинации с уликами, или это вообще может быть убийство — преднамеренное или нет? Или же, в конце концов, это что-то такое, от чего весь следственный центр может взлететь на воздух? Мы не знаем, журналистам ведь дали послушать лишь краткую формулировку со статьями и без подробностей. Так что нам придется попотеть, дорогие друзья. Я сам разберусь со всеми, кто станет жаловаться, что мы… — он изобразил пальцами кавычки в воздухе, — …что мы «случайно» нарушили запрет на разглашение имени. — Он широко улыбнулся, и среди репортеров прокатился злорадный смешок. Запрет на имена — чертова выдумка.
— Так что теперь вы трясете всех копов, сотрудников тюрьмы и прокуроров, до которых только сможете дотянуться. Почему Карл Мёрк арестован? Что он натворил? Насколько все серьезно? Нам нужны детали, понимаете? Как только узнаете хоть малейшую зацепку — сразу бегом к Хюттестеду со всей инфой.
В воздух взметнулся палец, и шеф-редактор ткнул в сторону поднявшего его сотрудника.
— Чтобы забить этот номер и несколько следующих, мы ведь можем обвешать их старыми историями о ментах, которые преступили закон и отправились на парашу? Я бы с радостью залез в архив и поднял фотоматериалы.