— В этой истории возможно всё, — вставила Мона.
— Да, а ты, Мона, пообщалась с Маркусом и, мягко говоря, не пылаешь к нему нежностью, — продолжила Роза.
— Это еще слабо сказано. Если бы я могла придушить его без уголовных последствий, я бы сделала это прямо там, на месте.
Один лишь Гордон тихо хихикнул: — Да уж, Мона... Но как бы там ни было, Карла сегодня все-таки перевели в Слагельсе, причем вместе с тем парнем, Мальте, который помог ему во время бойни. Так что лед тронулся. А еще ты у нас сходила в гости в эту помойную газетенку «Gossip». Что мне записать по этому поводу?
Когда Мона пришла в редакцию «Gossip», там царила рабочая суматоха, но стоило ей переступить порог, как в помещении повисла гробовая тишина. Фотографы судорожно нащупывали камеры, журналисты вжали головы в мониторы, пытаясь скрыть от её глаз то, что было написано на экранах. А в самом конце зала стоял заклятый враг Карла — Пелле Хюттестед — и буравил её злобным взглядом, словно её сейчас заслуженно поведут на эшафот.
Они обменялись ледяными взглядами, когда она прошла мимо него прямиком в кабинет главного редактора.
Во все времена босс «Gossip», Торбен Виктор (как его ласково величали в народе), был одним из тех редких ублюдков, которым в медиасреде одновременно завидовали и которых люто ненавидели. Ни одна грязная история не проходила мимо его носа, а тиражи под его руководством порой переплевывали совокупные сборы крупнейших ежедневных газет страны. То, что ради этого ему периодически приходилось плевать на любые судебные запреты о неразглашении имен (особенно когда дело касалось копов), было для него просто издержками производства.
Торбен Виктор, как и большинство его писак в редакции, абсолютно чихать хотел на решения и критику Совета по делам прессы, равно как и на аккуратный поток ежедневных штрафов, которые у него постепенно поднакопились. Однако у главреда была одна сугубо практичная черта: он без тени сомнений мог легким движением руки перечеркнуть или круто изменить любую редакционную линию, если видел на горизонте более жирную и долгоиграющую сенсацию.
— Мы оба прекрасно понимаем, чем вы тут занимаетесь, Торбен Виктор, — с порога заявила Мона.
Этот хряк лишь снисходительно кивнул в знак благодарности — он явно не принадлежал к породе людей, которые боятся ранить чужие чувства.
— И эта гнилая история, которую вы сейчас раздуваете, в конечном итоге обернется против вашей собственной сморщенной задницы, уж поверьте мне на слово.
— Ну, мы кормимся за счет общественного гниения, тут вы провели абсолютно верный анализ. Вы ведь жена Карла Мёрка, если я не ошибаюсь?