— Ты же не гладишь свинью, которой через час перережут горло, — говаривала она. Но братишка Ханси всё равно её гладил, и, мало того, он утешал её до самой секунды, пока нож не вонзался в шею и животное не переставало визжать. Мальте так совершенно не умел, и именно по этой причине он за всё утро ни разу не взглянул Карлу в глаза.
Теперь вопрос заключался в том, как дать знать тем людям, которые должны были заплатить за убийство. В этом изоляторе Слагельсе он, правда, уже сидел несколько месяцев пару лет назад, но ни с кем здесь близко не сошелся, и очень сомневался, что сможет через кого-то передать весточку надзирателю Петеру по кличке «Ревун» в тюрьму Вестре. Знать бы ему хотя бы настоящую фамилию этого человека, тогда, возможно, появился бы шанс. В таком случае он мог бы, к примеру, попросить кого-нибудь звякнуть «Ревуну» и передать, как он благодарен за помощь с переводом в Слагельсе и как он рад, что теперь они с Карлом Мёрком могут регулярно видеться на равных условиях. Тогда тот бы всё понял и передал информацию заказчикам, которые должны были перевести деньги.
Мальте осмотрелся в камере, после чего лег на пол, где хватало места для его массивного тела, и сделал привычные 200 отжиманий на двух руках, а следом — еще 50 быстрых на каждой руке по отдельности. Когда Мальте доходил до точки, где от тяжести собственного тела руки начинали бешено трястись, он вспоминал всех, кто причинил ему зло, и это давало новые силы на очередной круг.
Закончив, он повалился на шконку и перевел дух, уставившись в потолок.
Ему придется повременить с убийством Карла Мёрка, пока «Ревун» не получит сообщение и не даст отмашку. Миллион крон это будет или только половина, которую ему обещали изначально, Мальте было плевать — лишь бы гарантировали, что деньги оперативно поступят на счет его брата.
Как только с этим всё уладится, он просто зайдет к Мёрку со спины и свернет ему шею до того, как тот успеет среагировать. Новость об убийстве мгновенно разнесется по всей Дании, как лесной пожар или круги по воде, он это понимал, и Мальте был готов безропотно принять любой срок.
Если он продемонстрирует искреннее раскаяние и сможет доказать, что Карл Мёрк первым пытался на него напасть, а это была лишь самооборона, то, глядишь, ему удастся избежать пожизненного заключения в спецкамере, откуда человека могут вообще никогда не признать годным к освобождению. Но даже если дойдет до крайности, его угробленное будущее хотя бы подарит младшему брату шанс вернуть себе жизнь.
— Извини, что не ответил тебе в автозаке, Карл Мёрк! — крикнул он несколько раз, распахнув внутренние рамы окна настежь, но Карл не отозвался.