У крыльца палаты меня ждал поверенный дома Вейсс, тот самый высокий, с блокнотистом. Он заступил дорогу.

— Целительница Форд, у вас нет свободной лицензии. Любое лечение детей сегодня будет нарушением клятвы. Я при свидетелях требую от палаты опеки немедленно отстранить вас от работы.

— Я еду в кабинет к Маркусу Дейну по вызову королевского наблюдателя, — сказала я. — Лечить никого не собираюсь. А вы можете подать жалобу. Бумагу для нее я видела у вас в блокноте еще вчера.

Он отступил. Я вошла в приемную.

У двери кабинета стоял королевский наблюдатель, в сером кафтане с гербом короны на груди. Он посмотрел на меня, на Брин, на Ларса.

— Целительница Форд?

— Да.

— Маркус Дейн подал сегодня в палату короны прошение о лишении вас целительской клятвы. Свободная лицензия, о которой вы ходатайствовали, не может быть подтверждена без согласия дома Вейсс. Дом Вейсс отказал. У вас есть право слова.

Я сняла с шеи тесьму с медным ключом от подвала. Положила ему в ладонь.

— В подвале приюта, в средней книге между листами о приеме сирот за тридцать седьмой год, лежит расписка прежнего смотрителя о продаже двенадцати имен дому Вейсс. Подпись подделана, дата изменена. Ларс Вельт может подтвердить, что вчера при Маркусе Дейне вслух опознал почерк. Расписка лежит там, потому что прежняя хозяйка прятала улику от своих хозяев.

Брин вынула из кармана вторую половину сломанного браслета.

— Вот половина браслета моего внука, Роана Келя. Вторую половину хранит ваш бывший инспектор. Она совпадает с ожогом на руке Олли, подопечного приюта. Дом Вейсс платил за половину браслета моему зятю, когда снимал имя с моего внука.

Наблюдатель поднял руку.

— Ларс Вельт, вы подтверждаете показания?

— Подтверждаю. Протокол осмотра браслета № 2 подписан мной и целительницей Форд вчера.

— Брин, вы готовы повторить имя внука перед палатой?

— Готов.

— Целительница Форд, вы нарушили клятву, когда открыли имя при свидетелях без подтвержденной свободы. Что вы хотите сказать в свое оправдание?

Я подняла чугунок, который все это время держала в левой руке.

— Я варила эту мазь четыре ночи подряд. Она лечит драконьи ожоги. Дети в приюте превращаются по ночам, потому что у них украдены имена. Без мази ожог доходит до сердца за неделю. Я лечила их, зная, что потеряю право работать навсегда. Если палата короны отнимет у меня клятву, дети в приюте останутся без целителя. Если оставит, я согласна пройти проверку сейчас, при вас, на любом подопечном, которого вы выберете сами.

Наблюдатель посмотрел на чугунок, на ключ у себя в ладони, на Брин с половиной браслета.