Он кивнул, и я увидела, как жилка у него на виске дернулась и замерла, и как он сжал челюсть.
— Это будет стоить вам одного места в совете, — добавила я. — И я не предлагаю торг.
Он не ответил. За стеной Нора гремела чайником, и Тиса впервые за день улыбнулась одними губами, и я поняла, что перекличку мне делать уже сегодня, и что в этой перекличке я впервые назову его вслух, не инспектором, а по имени, и это будет стоить мне больше, чем вся моя лицензия.
Я пошла к выходу, и он отступил, и я остановилась в дверях и обернулась.
— Роан, — сказала я. — Завтра в шесть утра. Без опозданий.
Глава 2 Письмо из архива
Замок в двери канцелярии не поддался с первого раза. Я дернула сильнее, пальцы соскользнули с холодной латуни, и ключ больно врезался в костяшки. Внутри пахло пылью, старыми чернилами и тем особым сырым камнем, который не выветривается даже в жару. В приюте Вейн это была комната прежней хозяйки, и Вера Тарн оставила мне ее вместе с ключом — не от щедрости, а потому что сама сюда больше не входила.
Я пришла за реестром имен. Без него нельзя доказать, что дети вписаны в приют законно, а не принесены из чужого обоза, как бродячие коты. Марта Зейн сказала: реестр лежит в нижнем ящике, под счетами за уголь. Марта никогда не ошибается в хозяйственных мелочах, только в людях.
Ящик заело. Я потянула обеими руками, уперлась коленом в край стола, и дерево наконец хрустнуло. Внутри лежали не счета. Там лежало письмо с сургучной печатью палаты опеки, и на конверте стояло мое имя.
Рука дернулась раньше, чем я успела подумать. Я узнала почерк Маркуса Дейна, бывшего наставника. Тонкий, аккуратный, с вечными завитками на буквах «д» и «л», которым он меня учил в академии. Тогда он говорил, что красивое письмо спасает больше жизней, чем кривое скальпельное движение. Теперь это красивое письмо пахло чужими духами — цветочными, сладкими, приторными, как леденец, который суют ребенку, чтобы не плакал.
Я вскрыла конверт. Внутри был не приказ. Там стояло: «Илана Форд обязана передать инспектору короны ключи от приюта Вейн в течение суток, в противном случае действие лицензии приостанавливается». Подпись — Маркус Дейн, советник палаты опеки. Печать — гербовая, но без малого совета, только его собственная.
Значит, он все-таки подписал. Тот самый Маркус, который когда-то говорил мне: «Ты споришь с системой, потому что у тебя нет детей, Илана. Когда появятся — поймешь». У меня детей не было. Было двенадцать чужих, и одна из них, Тиса, прошлой ночью впервые обернулась маленьким черным драконом с ожогом на ладони, похожим на половину сожженного браслета.