Он расстегнул ворот. Я увидела, как белая ткань соскальзывает с его плеч, и под ней — старый, побелевший ожог в форме кольца со стертой гравировкой. Я достала из кармана свой платок — его платок, с инициалами Р. К. — и положила рядом с ожогом. Рисунок не совпал. Совпало другое — форма кольца, толщина линии, способ, которым кожа зарубцевалась.
— Двенадцатый, — сказала я. — Роан, у тебя двенадцатый браслет. Не одиннадцатый.
Он закрыл глаза.
— Я думал, это родовая метка, — сказал он. — Мать говорила, что это отметина нашего рода. Я никогда не видел браслета на своей руке.
— Потому что его сняли при рождении, — сказала я. — И продали.
Нора тихо плакала у печки. Ее сын, заспанный, в длинной рубашке, стоял в дверях и смотрел на нас. У него на спине, как она и сказала, тоже была отметина. Не кольцо — еловая ветвь.
Я достала из кармана вторую половину браслета.
— Иди сюда, — сказала я мальчику. — И ты, Роан, тоже. У нас в подвале лежат двенадцать браслетов. Мы откроем их все.
Он шагнул ко мне. Его плечо коснулось моего, и я почувствовала, как он дрожит.
Глава 7 Разговор после совета
Я пересчитывала мешки с мукой, когда стук в ворота прозвучал слишком ровно — не кулаком, не ладонью, а костяшкой согнутых пальцев, как стучат люди, которым не отказывают. Марта подняла голову от теста, вытерла руки о передник и посмотрела на меня, не спрашивая. Я сама пошла к воротам, потому что хозяйка приюта встречает чужих у своей калитки, а не прячется за спиной кухарки.
За калиткой стоял молодой чиновник в сером сукне палаты опеки, с кожаной папкой и тонкой цепью на шее — знак помощника поверенного, не больше. Шрам у него на подбородке еще не разгладился, значит, недавний. Цепь пока новая, без вмятин от ключей. Значит, повышение тоже недавнее. Он снял шляпу, и я увидела, что у него слишком прямой пробор и слишком чистые ногти для человека, который пришел ко мне с проверкой.
Целительница Илана Форд, я поверенный палаты опеки при особых поручениях, Ларс Вельт. Имею предписание убедиться, что вы получили уведомление о приостановке свободной практики и не ведете прием без подтверждения клятвы.
Он говорил так, будто заучивал эти слова с вечера. Я смотрела на него и думала не о нем, а о Маркусе. Маркус Дейн любил посылать молодых, потому что молодые не задают лишних вопросов и не спорят, пока им не покажут бумагу с печатью. Я не шелохнулась.
В каком качестве вы здесь, Ларс? Как свидетель нарушения или как лицо, уполномоченное принять мою жалобу?
Он моргнул. Пальцы на папке сжались сильнее, потом разжались. За его спиной стоял стражник с алебардой, но стражник смотрел в сторону, и я поняла, что его сюда поставили не для ареста, а чтобы выглядело солиднее. Я сделала шаг назад, оставив калитку открытой.