Я выпрямилась, вытерла руки о передник. Марта смотрела на меня как на человека, который только что сжег собственный мост и построил из пепла новый.
— Завтра об этом узнает Маркус, — сказала она.
— Завтра он и так узнает, — ответила я. — Я верну ему кольцо его дочери.
Олли сел на кровати, посмотрел на свою свежую повязку, потом на меня. В его глазах впервые за эту неделю не было боли. Он медленно, очень осторожно, сложил пальцы в знак, которому его никто не учил, но который он знал сам. Это был знак благодарности. Я ответила ему тем же, потому что моя мать когда-то говорила, что этот жест возвращается.
В кармане у меня лежали два серебряных и один медный. На столе в кухне лежала клятва, которую я только что нарушила. А в книжке Роана, на тумбочке у кровати Олли, стояла подпись бывшего инспектора короны, которая делала мое лечение законным в этом одном конкретном доме. Цена была названа. Завтра я назову ее вслух.
Глава 14 Ключ от кухни
Ключ от кухни лежал у меня на ладони — медный, стертый до желтизны, без бирки. Вчера я сама сняла его с гвоздя у двери и спрятала в карман передника, потому что Марта больше не выходит из своей комнаты, а Нора ушла за мукой и не вернулась к вечерней перекличке. Кухня осталась без хозяйки, и я не собиралась отдавать ее чужому человеку, даже если он три ночи ночевал под моей крышей и однажды молча относил воду к печи.
Роан сидел за столом на кухне, когда я вошла. Без дорожного плаща, в одной рубашке, печать на короткой цепи лежала у него на коленях пустая и холодная. Он поднял голову, увидел ключ и ничего не сказал. Только чуть подвинулся, чтобы я могла сесть напротив, но я не села — мне нужна была печь, не компания.
— Я хочу поговорить о том, что вы собираетесь делать с браслетами, — сказала я и положила ключ на стол между нами. Не отдала — положила, чтобы он видел: я не прячусь, но и не сдаюсь.
— Я собираюсь вернуть их в палату, — ответил он ровно, и я разозлилась на эту ровность.
— Через кого? Через Маркуса Дейна, который сам же их и продал?
Он не опустил глаз. У него на скулах горели красные пятна, в правом глазу лопнул сосуд — значит, не спал ночь, думал, взвешивал, и все равно пришел ко мне с этим ответом. Я знала, как пахнут люди, которые всю ночь просидели над чужим решением: кислый пот, остывший чай, бумага.
— Через королевского наблюдателя, — сказал он тише. — Ларс Вельт привезет его послезавтра. Но я должен понимать, что вы отдадите браслеты и расписку только в обмен на публичное признание дома Вейсс.
Я подвинула к нему ключ.
— Ключ от кухни, — сказала я. — Не от подвала. Если вы хотите, чтобы я доверила вам тайну этого дома, я хочу, чтобы вы знали: я кормлю этих детей по часам. Без меня они не едят. Без меня Тиса не пьет отвар, и ожог на ее руке растет к локтю. Я отдаю вам ключ не потому, что верю, а потому, что мне нужны ваши руки.