Тишина в кабинете стала плотной. Наблюдатель перестал писать. Роан стоял за моей спиной. Ларс держал свою бумагу наготове.

— Это все? — спросил наблюдатель ровно.

— Нет, — сказала я. — Еще я требую, чтобы инспектор короны, чье имя стояло в приказе о моем увольнении, был допрошен отдельно, если он еще жив и если его можно найти. Потому что я подозреваю, что приказ был подписан не им.

Наблюдатель поднял голову. Посмотрел на меня внимательно.

— Я внесу ваши требования в протокол, — сказал он. — Решение палаты будет объявлено сегодня после полудня.

Он закрыл блокнот, встал, кивнул Маркусу. Тот не шевельнулся. Наблюдатель вышел, и в коридоре за дверью зашуршала стража.

Я спустилась по лестнице первой, потому что хотела первой пройти через двор палаты. За мной Роан держал шаг, не задевая моего плеча, но так близко, что я слышала, как у него стучит пустая цепь под рубашкой. У Ларса в папке уже лежал лист с требованиями, но мне нужно было сначала вернуть ключ от подвала туда, откуда я его взяла.

На крыльце палаты я остановилась. Маркус стоял у окна в своем темном кафтане и смотрел вниз, на заснеженный двор. Он не спустился нас встречать, и я была ему за это благодарна. Я не хотела проходить мимо него под руку, как проходила десять лет назад.

— Подожди здесь, — сказала я Роану.

Он кивнул и сел на каменную скамью под навесом. Ларс остался с ним. Я поднялась по черной лестнице, которую знала на ощупь, потому что когда-то бегала по ней в девичестве, когда Маркус брал меня на практику в палату. Лестница была уже, чем мне помнилась, и пахла пылью и старой бумагой.

В кабинете было пусто. На столе у Маркуса стояла чашка остывшего чая, и я заметила, что он так и не допил его. Я открыла верхний ящик, где он всегда хранил ключи от своих комнат, и положила туда свой ключ от подвала приюта Вейн. Ключ был медный, с кованым ушком, и я завернула его в записку: «Расписка прежнего смотрителя в средней книге за тридцать седьмой год, между листами о приеме сирот, перед описью муки». Я не подписалась. Он поймет, чей это ключ.

Я закрыла ящик и спустилась обратно. На крыльце Роан не поднял головы, когда я вышла, но его рука легла на мою, как только я встала рядом, и я не сбросила ее. Его пальцы были холоднее моих, и я подумала, что надо будет намазать ему руки перед сном.

— Куда теперь? — спросил Ларс.

— К Марте, — сказала я. — Она ждет в приюте с отваром. У нас сорок минут до полудня.

Мы пошли через нижний город. Снег под ногами уже не хрустел, а чавкал, и я поскользнулась на обледеневшем камне у моста. Роан поддержал меня под локоть и не отпустил, пока мы не вышли на ровную мостовую. Ларс шел впереди и не оборачивался, и я была ему за это благодарна. У поверенного дома Вейсс, если он стоял где-то у палаты с блокнотистом, не было никакого права лезть ко мне в эту минуту.