Я знала, что он не отдернет руку. И он не отдернул. Наши пальцы задержались на тряпке чуть дольше, чем следовало, потом я забрала ее и вытерла ладони. Ткань пахла мылом и холодным металлом, и я скомкала ее, чтобы не чувствовать тепла чужой кожи.

— Завтра к утру придет ответ, — сказал он, возвращаясь к столу. — Я отправлю запрос сегодня, в обед будет у наблюдателя.

— Хорошо, — ответила я. — И вызовите Ларса Вельта. Мне нужна копия подтверждения о передаче реестра. Если бумага настоящая, на ней должна быть подпись Маркуса, и я хочу увидеть ее своими глазами.

Он кивнул, не спрашивая зачем. Я пошла к двери, но он остановил меня голосом.

— Илана.

Я обернулась. Он стоял у стола, в полусвете, его лицо было спокойным, но в глазах было что-то, чего я не видела в чиновниках.

— Если дело дойдет до наблюдателя, моя печать уже ничего не значит. Я буду говорить как свидетель. Это меньше, чем инспектор. Но я буду говорить.

Я кивнула. Мне нечего было ему ответить, потому что любые слова были бы слишком громкими для этой прачечной, для этой минуты, для моего сердца, которое стучало слишком сильно. Я вышла, спустилась в подвал, достала из-за люка коробку и пересчитала браслеты. Одиннадцать. Двенадцатый я забрала утром, чтобы показать Норе. Я положила его обратно и закрыла крышку.

День тянулся медленно, как сломанные часы. Я перевязала ожоги у Тисы и Олли, проверила повязку у младших, отругала мальчишек за драку в коридоре, написала список продуктов на неделю и отдала его Марте. Потом я поднялась на чердак и долго смотрела на крышу, где ночью сидел маленький дракон. Сегодня он не приходил. Олли сидел рядом со мной, прислонившись к моему боку, и молчал. Я положила руку ему на голову и почувствовала, как он дрожит.

— Все будет хорошо, — сказала я, и сама не поверила. Но Олли поверил. Он прижался ко мне крепче, и я решила, что если ради этого стоит врать, то пусть.

К вечеру вернулся Роан. Он привез с собой Ларса Вельта, молодого чиновника с папкой и испуганными глазами. Ларс поклонился мне, как будто я была герцогиней, и протянул копию подтверждения о передаче реестра. Я взяла бумагу, подошла к лампе и прочла. Подпись Маркуса стояла на месте, почерк был его, завитки и клякса совпали с реестром за позапрошлый год. Внизу стояла приписка, которую я раньше не видела: «Передача семи имен с браслетами по согласованию с поверенным дома Вейсс».

— Семь имен, — повторила я вслух. — Остальные пять?

Ларс сглотнул.

— Я проверил расходную книгу дома Вейсс, — сказал он. — За последние два года они купили пять медных браслетов с гравировкой у живого мастера в нижнем городе. Мастер жив, он работает у стены.