Я посмотрела на Роана. Он смотрел на меня, и я видела, как в его глазах гаснет последняя надежда на то, что это можно замять. Я сложила бумагу и спрятала ее в кожаную папку.

— Завтра утром мы едем к мастеру, — сказала я. — Я хочу знать, кто заказывал браслеты и для кого. Роан, вы поедете со мной. И вы, Ларс, тоже. У меня есть доверенность от приюта, но мне нужны свидетели, которым поверят.

— Мы поедем, — сказал Роан. — Но я не инспектор. Я просто человек с лошадью.

— Лошадь и поверенный палаты — это уже больше, чем у меня было утром, — ответила я. — Идите спать, завтра будет трудный день.

Они ушли. Я осталась одна в кухне, с лампой и тишиной. Потом я достала учетную книгу, открыла чистую страницу и записала: «Торговый агент дома Вейсс. Предложение опеки. Отказ. Крест». Я поставила дату, время, закрыла книгу и положила ее рядом с кожаной папкой. Впервые за два дня я чувствовала, что у меня есть не только дом, но и план.

Нора вошла, неся поднос с чашками.

— Еще не спите? — спросила она.

— Скоро, — ответила я. — Нора, покажи мне ожог на ключице.

Она вздрогнула, но послушно опустила ворот. На ключице, чуть ниже шеи, темнел узор, похожий на еловую ветвь. У Ларри был такой же. Я достала из подвала коробку, нашла двенадцатый браслет и приложила к ее коже. Узор совпал.

— Это твое имя, — сказала я тихо. — Его украли, когда ты была маленькой. У Ларри тоже. Я верну его, обещаю.

Нора заплакала. Я обняла ее, и Эйдан, который проснулся и пришел на шум, тронул ее за руку.

— Мама, — сказал он.

Это было первое слово, которое он произнес при мне.

Свечной огарок оплыл на блюдце, и я переставила его ближе к краю стола, чтобы воск не капнул на расходную книгу. На кухне пахло хлебом и мятой, которую Нора заваривала слишком крепко. Я слышала, как наверху, в спальне мальчишек, кто-то ворочается, и считала про себя: один, два, три. На четвертом вдохе Олли затих, и я выдохнула.

Ларс Вельт сидел на лавке напротив, прижимая к груди свою папку, и смотрел, как я перепроверяю доверенность. Почерк у него был мелкий, аккуратный, с наклоном, как у всех чиновников, которых учили в палате. Я подняла глаза.

— Здесь, — я ткнула пальцем в строку, — должно стоять «по поручению приюта Вейн». Иначе мастер не откроет дверь ни мне, ни вам.

Он кивнул, достал перо и поправил. Я видела, как у него дрожат пальцы, и не стала торопить. Пусть боится. Мне нужен был свидетель, который не сорвется в нижнем городе, если его начнут давить.

— Илана, — сказал он вдруг, и голос у него сел. — Я должен был раньше. Я видел эту приписку в подтверждении и промолчал. Не потому что боялся. Потому что не хотел верить, что Маркус мог подписать такое.