Нет.

Он моргнул. Он не привык к отказу в первом предложении.

Я вернула бумагу. Получите у секретаря письменный отказ. И не приходите до полудня, у меня обход.

Стражник за его спиной крякнул. Агент натянул шляпу обратно, поклонился снова и ушел. Я смотрела, как калитка закрывается, и чувствовала, как в кармане моего фартука лежит карандаш. Я достала учетную книгу приюта, которую всегда носила с собой, и записала его имя, дату, время и поставила крест.

Роан за моей спиной выдохнул.

Зачем крест?

Чтобы потом не перепутать с обычным отказом.

Он промолчал. Потом сказал тише: Этот человек вернется не один.

Знаю. Поэтому я записала его имя.

Я закрыла книгу. Вернулась в прачечную. Олли сидел на лавке рядом с Тисой и рисовал пальцем по ее повязке еловую ветвь. Марта Зейн стояла у двери со скрещенными руками и смотрела на меня так, будто впервые увидела во мне кого-то, кого можно нанять. Нора подала мне кружку с горячим отваром, и я обхватила ее обеими руками, чтобы хоть немного согреть пальцы. Пар пахнул мятой и дымом.

Я поставила кружку на стол, достала из кармана кожаной папки письмо об увольнении, развернула его и положила рядом с учетной книгой. Подпись прежнего главы лечебницы, печать палаты короны отсутствует. Я провела пальцем по строке, где стояла дата. Этот документ был первой уликой, и я впервые за два дня смотрела на него не как на приговор, а как на доказательство.

Роан вошел, остановился у стола и посмотрел на письмо. Его рука дрогнула, но он не потянулся к бумаге. Вместо этого поднял глаза на меня.

Если вы вызовите королевского наблюдателя, сказал он, дело пойдет быстрее. Но наблюдатель потребует, чтобы приют временно перешел под опеку палаты.

Я знаю. Поэтому наблюдателя вызовете вы, а не я. Я остаюсь в своем доме и работаю.

Он кивнул. Его пальцы легли на край стола рядом с моими, и я впервые не отодвинула руку. Я смотрела, как он берет перо, макает его в чернила и подписывает требование о вызове наблюдателя. Почерк у него был ровный, без завитков, и в этот раз без печати.

Роан, сказала я.

Он поднял голову.

Спасибо.

Он не ответил. Просто посмотрел на меня так, будто я назвала его по имени впервые за два дня, и это было для него важнее любой подписи. Я опустила глаза на письмо и почувствовала, как у меня теплеет в груди, и зло подумала, что это нечестно. У меня не было времени на тепло. У меня был приют, двенадцать детей с украденными именами и человек, который только что подписал документ, лишающий его последнего права голоса в малом совете.

Я вернулась к печи. Заслонка действительно перекосилась, и я поддела ее ломом, пока Роан держал петлю. Металл скрипнул, встал на место, и тяга выровнялась. Я вытерла руки о фартук, и он подал мне чистую тряпку, не спрашивая. Наши пальцы соприкоснулись на секунду, и я не отдернула руку.