Вспыхивает луч фонаря, и он тут же находит меня, скорчившуюся на земле. Паника вытесняет боль. Я вскакиваю, хромая, и бросаюсь бежать. Куда — не знаю. Просто прочь от этого дома…

— Держи ее!

За спиной слышится топот. Я бегу, не разбирая дороги, задыхаясь от страха и боли в ноге. Адреналин гонит меня вперед. Я сворачиваю с тропинки в заросли, надеясь затеряться в темноте. Но я не знаю этих мест. Ноги путаются в колючих кустах. Я бегу, и вдруг земля под ногами просто исчезает.

Я успеваю вцепиться в какой-то корень, чтобы не сорваться вниз. Подо мной — черная, бездонная пропасть. Ущелье. Я свернула не туда.

Луч фонаря ударяет мне в спину. Тяжелая рука опускается на мое плечо, рывком оттаскивая от края. Меня хватает один из людей Ибрагима, тот самый, что заталкивал меня в машину. Он ничего не говорит, лишь крепко держит меня за руку и тащит обратно. Сопротивление бесполезно.

Меня приводят не в мою каморку, а ведут на второй этаж, к главным покоям. К его покоям. Дверь распахивается, и охранник грубо вталкивает меня внутрь.

Видно, что Ибрагима разбудили среди ночи. Он стоит посреди комнаты, и от его вида у меня перехватывает дыхание. На нем лишь свободный шелковый халат, небрежно запахнутый. Видно его мощный, рельефный торс. Свет от единственной лампы очерчивает широкие плечи, твердые мышцы груди и живота. Впервые с момента моего пленения я вижу Ибрагима. С тех пор как я стала рабыней Сакинат, я убирала, стирала, носила воду, но наши пути не пересекались. Я лишь слышала о нем от служанок. Что он глава всего этого края. Что скоро у него свадьба с дочерью какого-то важного человека.

И сейчас, глядя на него, я замечаю движение в глубине комнаты, на огромной кровати из-под шелковых простыней показывается растрепанная голова молодой девушки. Она смотрит на меня испуганными глазами, потом быстро кутается в одеяло. Его наложница? Вряд ли невеста. Местные нравы, о которых я уже наслышана, не позволили бы ему спать с ней до свадьбы.

— Всем выйти, — рычит Ибрагим, не глядя ни на девушку, ни на охранника.

Они испаряются мгновенно, словно их сдуло ветром. Дверь закрывается, и мы остаемся одни. Он делает шаг ко мне, и я отступаю, пока спина не упирается в холодную стену. Он в ярости. Его глаза мечут молнии.

— Думаешь, я с тобой в шутки играю?

Он сокращает расстояние одним движением и прижимает меня к стене. Его тело — стена из мышц, его лицо — в нескольких сантиметрах от моего. Я чувствую жар, исходящий от его кожи.

— Ты знаешь доктора Эванса? — его голос — тихий, угрожающий рокот.

Мир уходит из-под ног. Что?