Постепенно страх притупляется, сменяясь изматывающей рутиной. Может, он блефовал? Может, это была просто жестокая угроза, чтобы сломить мою волю к побегу? Я начинаю цепляться за эту мысль. Он забыл. Или у него есть дела поважнее, чем возиться с дочерью своего врага.

Мои руки, не привыкшие к такой работе, превращаются в сплошную рану. Кожа на них грубеет, трескается, ногти ломаются. Я таскаю тяжелые ведра с водой из колодца, часами стою на коленях, драю холодные каменные полы. Каждый вечер я валюсь на свою кровать и засыпаю мертвым сном, без сил даже думать.

Но сегодня необычный день, я это понимаю сразу, как просыпаюсь.

Дом гудит, как растревоженный улей. Служанки бегают туда-сюда, их лица напряжены и сосредоточены. Сакинат отдает приказы резким, каркающим голосом. В мою комнату заходит одна из молчаливых девушек и бросает мне на кровать новую одежду. Это снова платье служанки, но оно чище, из более тонкой ткани и даже с какой-то скромной вышивкой по вороту.

— Что происходит? — спрашиваю я, но девушка лишь качает головой и торопливо выходит.

Пока я переодеваюсь, до меня доносятся обрывки разговоров из коридора. Женские голоса, взволнованный шепот. Я улавливаю лишь одно слово: «смотрины».

Будут подбирать невесту для Ибрагима?

Меня выводят из комнаты и ведут не на кухню, а в главный зал. Огромный стол уже накрыт. На нем красивая посуда, серебро, хрусталь. Ароматы еды щекочут ноздри. Меня ставят в ряд с другими служанками у стены. Наша задача — подавать блюда и молча стоять, ожидая приказаний.

Вскоре приходят гости. Важный, седовласый мужчина с гордой осанкой. Его жена, укутанная в дорогие шали. И девушка лет восемнадцати, не больше. Она — идеальная горянка: высокая, стройная, с гладкой кожей и огромными, как у лани, глазами. Ее черные волосы заплетены в толстую косу, которая выглядывает из-под платка, а нарядное платье подчеркивает каждый ее изгиб. Она покорна, скромна, ее ресницы опущены. Идеальная жена для такого, как Ибрагим.

Он сидит во главе стола. Сегодня он тоже одет по-особенному, в строгий темный костюм, который только подчеркивает его мощь. Он почти не смотрит на свою потенциальную невесту. Его взгляд скользит по столу, по гостям и снова и… снова возвращается ко мне.

Он не смотрит на меня с вожделением или интересом. Нет. В его взгляде — холодный, расчетливый триумф. Он словно говорит: «Смотри. Вот моя жизнь. Я хозяин гор. Я женюсь на красивой и знатной девушке. А ты — ничто. Ты рабыня, которая стоит у стены и наблюдает за моим счастьем».

Мне велят подать гостям чай. Я беру тяжелый фарфоровый чайник и поднос с чашками. Подхожу к столу. И снова ловлю на себе взгляд Ибрагима. Пальцы сводит судорогой. Одна из чашек наклоняется, соскальзывает с подноса и с оглушительным звоном разбивается о мраморный пол.