— Я расскажу тебе историю о двух братьях и одном предателе. Мой отец, Мурат, был главой нашего рода. Он был мудрым и справедливым человеком. Однажды он привел в наш дом мальчика-сироту. Его звали Анзор. Мой отец полюбил его и воспитывал как родного сына, вместе со мной и моим старшим братом Шамилем. Анзор ел за нашим столом, носил лучшую одежду, получил образование. Он был нам как брат.

Ибрагим делает паузу, его взгляд становится жестким, как гранит.

— Но он предал его. Предал всех нас. С самого детства Шамиль был обручен с девушкой из другого уважаемого рода. Ее звали Лейла. Твоя мать. Они должны были пожениться, объединить наши семьи. Но твой отец, Анзор, который рос рядом с ней, возжелал ее. И вместо того, чтобы признаться в своих чувствах, как мужчина, он выбрал путь шакала! В ночь перед свадьбой твой отец убил моего брата. Подло, в спину, как трус. А потом он сбежал, забрав с собой Лейлу.

Я слушаю его, и мир вокруг меня начинает рушиться. Нет. Этого не может быть!

— Мой отец, Мурат, не пережил этого. Предательство от того, кого он считал сыном, и смерть первенца сломили его. Он умер от горя через год. А моя мать… — он кивает в сторону двери, — она так и не оправилась. Каждый раз, когда она смотрит на тебя, она видит дочь человека, который разрушил ее жизнь и убил ее сына. Теперь ты знаешь, за что она тебя ненавидит.

Я стою, как громом пораженная. Голова кружится. Мой добрый, любящий отец — убийца? Моя мама — причина кровавой вражды? Нет. Этого не может быть. Мозг отказывается принимать эту информацию, он цепляется за образы — папа, читающий мне сказки, мама, заплетающая мне косы. Это не могли быть они. Это какая-то чудовищная ошибка.

— Не могу в это поверить! — шепчу я, качая головой. — Это ложь! Мой отец не мог…

— Так оно и было, — отрезает Ибрагим.

Я смотрю на него, и в его лице нет ничего, кроме холодной, непреклонной уверенности. Он не лжет. Или, по крайней мере, он сам верит в эту историю до последней буквы. Он видит шок на моем лице, видит, как рушится мой мир, и в его глазах я не нахожу ни капли сочувствия. Только ледяное удовлетворение. Он дождался этого момента.

— По закону гор, — произносит он свой приговор, и его голос звучит ровно и безжалостно, как у судьи, — ты должна ответить за грех отца. Твоя мать не стала женой моего брата, значит, по справедливости, ты должна стать моей.

Мое сердце пропускает удар, а потом заходится в бешеном ритме. Женой? Его женой?

— Но я не хочу жениться на такой, как ты, — продолжает Ибрагим, и каждое слово — это новый удар хлыстом. — Я уже выбрал себе жену. Из хорошей, чистой семьи. А ты... ты заплатишь долг своего рода по-другому. Ты будешь моей наложницей.