Вскоре случается немыслимое.

Мне докладывают, что приехала Сакинат и просит разрешения войти. Я смотрю на Ибрагима. Он хмурится, но кивает.

— Пусть войдет. Я здесь.

Она входит в гостиную, и я ее не узнаю. Ссутулившаяся, постаревшая. От былой гордости и спеси не осталось и следа. Она не смотрит на Ибрагима. Она смотрит на меня. На мой живот, который уже едва заметно округлился под платьем.

Она подходит и останавливается в нескольких шагах.

— Я слышала… новости, — говорит она тихо, ее голос дрожит. — Я пришла… просить прощения.

Я ошеломленно молчу.

Она делает еще шаг. В ее глазах стоят слезы.

— Я была слепа от горя и ненависти. Я чуть не совершила страшный грех. Прости меня, Алина. Если можешь.

Она не просит вернуть ее в дом. Она не просит прощения у сына. Она просит его у меня. И просит о другом.

— Я… прошу лишь об одном. Позволь мне… позволь мне видеть моего внука. Или внучку. Пожалуйста.

Я смотрю на Ибрагима. Его лицо непроницаемо, как камень. Но я знаю, что сейчас решение за мной. Я смотрю на эту сломленную, несчастную женщину, которая так отчаянно хочет прикоснуться к продолжению своего рода, и моя злость тает, уступая место жалости.

— Да, — говорю я тихо. — Конечно.

Ибрагим молчал все это время, стоя рядом, как скала. Теперь он заговорил, и его голос холоден как лед.

— Ты сможешь видеть своего внука или внучку. Но только в моем присутствии.

Сакинат вздрагивает, но покорно кивает.

— Хорошо. Как скажешь, сын.

Он смотрит на нее долгим, тяжелым взглядом.

— После того, что случилось, я не доверяю даже собственной матери. Но мой ребенок должен знать свою бабушку. Ради него я готов это позволить. Но не жди от меня большего.

Сакинат молча кивает, вытирает слезы и, бросив на мой живот еще один долгий, полный тоски и надежды взгляд, уходит.

Когда дверь за ней закрывается, Ибрагим обнимает меня.

— Ты уверена? — спрашивает он.

— Да, — отвечаю я, прижимаясь к его груди. — Наш ребенок должен залечить все раны нашей семьи. Все до единой.

Глава 17

Глава 17

Глава 17. Хозяйка гор

Ибрагим

Я стою в коридоре, и стены этого дома, моего дома, давят на меня, грозя раздавить. Я, Ибрагим Аскаров, хозяин этих гор, человек, который никогда не знал страха, сейчас чувствую себя беспомощным мальчишкой. Из-за закрытой двери нашей спальни доносятся приглушенные стоны Алины, суетливый шепот женщин и терпкий запах каких-то лекарств. Там, за этой дверью, моя жена рожает. И я не могу ей ничем помочь. Я, который могу свернуть горы и заставить врагов ползать на коленях, здесь, у порога собственной спальни, абсолютно бессилен.