— Вы пришли увидеть моего сына, — сказал я, и мой голос эхом разнесся под высокими сводами. — Вы видите его. Его зовут Тимур Аскаров. В его жилах течет моя кровь. Кровь Аскаровых. И я хочу, чтобы каждый из вас запомнил: с рождением этого ребенка всякая вражда, всякая кровная месть между нашими родами окончена. Навсегда. Любой, кто посмеет поднять эту тему, кто посмеет словом или взглядом оскорбить мою жену, мать моего наследника, станет моим личным врагом. Алина — не заложница прошлого. Она — хозяйка этого дома и мать будущего нашего рода.

Я говорил, а сам смотрел на Алину, которая стояла рядом со мной, с гордо поднятой головой, держа на руках нашего сына. И я видел, как в глазах старейшин уважение вытесняет сомнение. Они увидели не дочь моего врага. Они увидели свою новую госпожу. Сильную, достойную, мать моего наследника.

Даже моя мать изменилась. Когда я, сдержав слово, позволил ей увидеть внука, она вошла в детскую робко, без былой надменности. Она не смотрела на меня. Она подошла к колыбели, и ее морщинистые руки потянулись к ребенку. Алина, стоявшая рядом, молча кивнула ей, разрешая. И когда моя мать коснулась крошечной ручки Тимура, она заплакала. Тихо, беззвучно. В тот день я понял, что и ее сердце оттаяло. Она приходила потом часто. Всегда под моим присмотром. Сидела часами у колыбели, разговаривала с внуком, и в ее глазах больше не было ненависти. Только запоздалое раскаяние и безграничная любовь к этому маленькому существу, которое всех нас примирило.Эпилог

Годы летят, как горные орлы. Кажется, только вчера я держал на руках крошечного Тимура, а сегодня он уже рослый юноша, который учится у меня управлять нашими делами и во всем старается походить на отца. Он унаследовал мой рост и мою стать, но глаза у него материнские — глубокие, полные мудрости не по годам.

Когда-то, в прошлой, пустой жизни, я был уверен, что у меня будет много жен. Что мой дом будет полон покорных красавиц, и я буду переходить из одной спальни в другую, как падишах. Каким же я был глупцом. С появлением Алины я понял, что мне хватит одной. Что мне нужна только одна. Мысль о другой женщине в моем доме, в моей постели, кажется мне теперь кощунственной, отвратительной. Зачем мне тусклые звезды, если у меня есть мое солнце?

После Тимура Всевышний подарил нам дочь. Мы назвали ее Лейлой, в честь матери Алины. Хрупкая, нежная, как горный цветок, она с самого детства стала моей слабостью. Я, который никогда не показывал своих чувств, таял, когда она обнимала меня своими тонкими ручками и просила рассказать сказку. Потом родились еще двое сыновей, Мурад и Руслан, два сорванца, наполнившие наш огромный дом шумом, смехом и жизнью.