Он целует мои губы, щеки, шею.
— Я… кажется, я люблю тебя, — шепчу я, задыхаясь, когда он отстраняется, чтобы посмотреть мне в глаза. Произнести эти слова вслух страшно, но еще страшнее их скрывать.
В его глазах, темных и глубоких, как ночное небо, вспыхивают два огонька. На его губах появляется улыбка — настоящая, счастливая.
— Кажется? — тихо переспрашивает он. — А мне не кажется. Я знаю. Я точно люблю тебя, Алина.
Он снова целует меня, и в этом поцелуе сливается все: его раскаяние, моя благодарность, наша общая боль и новорожденная надежда. Стена между нами окончательно рухнула, и под ее обломками мы, наконец, нашли друг друга.
Глава 16
Глава 16. Новая кровь
Прошло несколько месяцев. Время, которое раньше тянулось бесконечной чередой одинаковых, полных страха дней, теперь летит с неумолимой скоростью. Мир за окнами сменил краски: зелень лета уступила место золоту и багрянцу осени. И вместе с миром изменилась и я.
Я больше не пленница, не тень, скользящая по коридорам. Я — Алина Аскарова, полноправная и уважаемая хозяйка этого огромного дома. Слуги больше не смотрят на меня с опаской или презрением; они обращаются ко мне с почтением, исполняют мои распоряжения, спрашивают моего мнения по поводу меню на ужин или выбора новых штор для гостевой. Я медленно, шаг за шагом, вникаю в управление этим сложным механизмом, и Ибрагим с тихой гордостью наблюдает за моими успехами.
Наши отношения… Я до сих пор иногда просыпаюсь ночью и смотрю на его спящее лицо, на суровые черты, которые во сне становятся мягче, и не могу поверить, что это реальность. Наша жизнь полна любви и страсти, о которой я не смела даже мечтать. Он все такой же властный и сильный, но теперь его сила направлена не на подавление, а на защиту. Он может быть резким со всем миром, но со мной он нежен до дрожи. Иногда, посреди напряженного дня, Ибрагим просто входит в комнату, где я читаю или занимаюсь своими делами, молча обнимает меня со спины, утыкается носом в мои волосы и стоит так несколько минут, словно заряжаясь энергией. И в эти моменты я понимаю, что нужна ему как воздух. А он нужен мне.
И мама теперь рядом. Первые недели она ходила по дому, как испуганная птичка, вздрагивала от каждого резкого звука и смотрела на Ибрагима с нескрываемым страхом. Она не верила, что меня здесь никто не обижает, что я его законная жена. Она постоянно пыталась выведать у меня подробности моего плена, заглядывала мне в глаза, ища следы застарелой боли.
— Он ничего тебе не делает? Он тебя не… не обижает? — шептала она, когда мы оставались одни в саду.