— Когда? — шепчу я, задыхаясь. — Когда ты узнал?
Он молчит несколько секунд. Я вижу, как напрягся его профиль.
— Неделю назад.
Неделю. Целую неделю он знал. Он знал, что мой отец умер. И он молчал. Он держал меня в неведении, позволял надеяться. Он спал со мной, зная это. Он слушал, как я умоляла его дать мне увидеться с ними, зная, что одного из них уже нет?
— И ты… ты ничего мне не сказал? — мой шепот переходит в сдавленный крик. — Я не была на его похоронах?! Я даже не попрощалась с ним!
Я отдергиваю свою руку, как от огня. Я смотрю на него, и во мне закипает ненависть, черная, как ночь. Вся моя недавняя благодарность, вся эта хрупкая надежда — все сгорело дотла.
Ибрагим молчит. Он даже не пытается меня успокоить. Он просто сидит и смотрит прямо перед собой, и его лицо снова превращается в каменную маску, которую я так хорошо знаю. Он дал и тут же отнял. Показал свет и снова погрузил меня во тьму. Это тоже часть его мести. И самая жестокая из всех.
Глава 11
Глава 11. То, что мое по праву
Самолет приземляется в Лондоне. Я выхожу на трап, и сырой, промозглый воздух ударяет в лицо, отрезвляя после многочасового полета в аду собственного горя. Всю дорогу я молчала, отвернувшись к иллюминатору, а он не пытался заговорить. Только его рука так и осталась лежать на подлокотнике рядом с моим локтем, словно безмолвное напоминание о его власти.
У выхода из самолета нас ждет сюрприз. Вернее, сюрприз для меня. Из экономкласса выходит не меньше десятка крепких мужчин. Его люди. Я думала, мы летим одни. Какая наивность. Он привез с собой целую армию. Зачем? Словно готовится к войне. Но воевать больше не с кем. Мой отец умер. При этой мысли в горле снова встает комок, и я не могу дышать.
У входа в больницу я останавливаюсь и поворачиваюсь к Ибрагиму.
— Я хочу пойти одна, — говорю я твердо, глядя ему прямо в глаза. Я не хочу, чтобы он был свидетелем моего горя и встречи с мамой.
Он изучает мое лицо долгим, непроницаемым взглядом. Я жду отказа, приказа, но он неожиданно кивает.
— Хорошо. Но без глупостей, Алина. Мои люди будут повсюду. Не пытайся сделать что-то, о чем мы оба пожалеем.
Я ничего не отвечаю, просто поворачиваюсь и иду к стеклянным дверям. Внутри пахнет антисептиками. Я нахожу нужный кабинет. Доктор Эванс встречает меня.
— Мне очень жаль, мисс Алина, — говорит он мягко. — Ваш отец, Анзор, умер, так и не выйдя из комы. Мы сделали все, что могли.
Я киваю, не в силах вымолвить ни слова.
— Но есть и хорошие новости. Ваша мать очнулась несколько дней назад. Она еще очень слаба, но ее состояние стабильно. Она очень ждет вас.