На следующий день я не расстаюсь с фотоаппаратом. Я брожу по огромному саду, фотографирую цветы, игру света в фонтане, старые деревья. Я снова чувствую себя живой. Я ловлю себя на том, что улыбаюсь.
Внезапно за спиной раздается злобный, шипящий голос:
— Развлекаешься, змея?
Я оборачиваюсь. Передо мной стоит Сакинат. Ее лицо перекошено от ярости.
— Нашла себе игрушку? В доме, где оплакивали убитого твоим отцом, ты смеешь радоваться жизни?
Она делает резкий выпад, выхватывает камеру у меня из рук. Я не успеваю даже вскрикнуть. С диким криком она со всей силы швыряет фотоаппарат о каменные плиты дорожки. Раздается треск. Дорогая оптика разлетается на куски. Мое сердце падает и разбивается вместе с ним.
— Если я еще раз увижу эту дрянь в твоих руках!..
— Что ты сделала?!
Голос Ибрагима, холодный и острый, как сталь, разрезает воздух. Он появился бесшумно, как хищник. Он смотрит на свою мать, потом на обломки камеры у моих ног, на мое лицо, мокрое от мгновенно хлынувших слез.
— Она позорит этот дом! — кричит Сакинат, не испугавшись. — Она…
— Замолчи, — прерывает ее Ибрагим. Он подходит ко мне, берет меня за плечо. — Я куплю тебе новый, Алина. Лучше этого.
Затем он поворачивается к матери, и в его глазах вспыхивает ледяное пламя.
— А ты… Если ты еще раз посмеешь ее тронуть или оскорбить, если я увижу, что ты причинила ей хоть малейшее неудобство, ты в тот же день переедешь из этого дома. Ты поняла меня?
Угроза действует. Сакинат бледнеет, поджимает губы и, бросив на меня полный ненависти взгляд, удаляется в дом.
Но это было только начало. Худшее случилось через несколько дней.
Я сидела у себя в комнате, пила чай с мятой, который мне принесла одна из служанок. На душе было спокойно после того, как Ибрагим так яростно за меня заступился. Я чувствовала себя под защитой.
Внезапно мир поплыл перед глазами. В животе скрутило резкой, мучительной болью. Меня бросило в холодный пот, к горлу подкатила тошнота. Я с трудом встала, держась за стену. Ноги не слушались. Кое-как доковыляв до двери, я вышла в коридор, надеясь позвать на помощь.
В коридоре я столкнулась с Сакинат. Она посмотрела на мое лицо, на то, как я сгибаюсь пополам от боли, и на ее губах появилась ледяная, торжествующая усмешка.
— Что, нездоровится? — произнесла она с нескрываемым злорадством. — Это твоя дурная кровь дает о себе знать. От нее не избавиться.
Глава 14
Глава 14. Леденящий страх
Ибрагим
Я возвращаюсь домой поздно. Весь день провел на встречах, решая проблемы, которые сам себе создал, женившись на Алине. Разорванная помолвка, недовольные старейшины, отчуждение в собственном роду — я разгребаю завалы, и меня это не слишком волнует. Мысли постоянно возвращаются к ней. К тому, как она улыбнулась, когда я подарил ей фотоаппарат. Я никогда раньше не видел ее улыбки. Настоящей, светлой, идущей изнутри. И эта улыбка стоит всех проблем в мире.