Он открывает дверь, выходит в коридор и, не оборачиваясь, захлопывает ее перед моим носом. Лязгает засов, и этот звук кажется мне приговором.
Я остаюсь одна в ледяной тишине. Я бросаюсь на дверь, колочу по ней кулаками, кричу его имя, ругательства, мольбы. Но в ответ — только гулкое эхо моих собственных криков.
В конце концов, силы оставляют меня. Я сползаю по стене на холодный каменный пол. Слезы текут по щекам, но я их уже не замечаю. В голове — только одна мысль, слова, сказанные горцем: «Карма их настигла. Теперь расплатишься ты».
За что?
Глава 4
Глава 4. Дочь убийцы
Я не знаю, сколько сижу на холодном полу, утопая в слезах и отчаянии. Может, часы, может, целую вечность. Снаружи день сменяется ночью, и единственным источником света становится тусклая луна, пробивающаяся сквозь решетку на окне. Я не сплю, лишь проваливаюсь в короткие, тревожные полузабытья, из которых меня выдергивает каждый шорох за дверью.
Наутро засов с лязгом отодвигается. Я вскакиваю на ноги, готовая к худшему. В комнату входят две молодые женщины в одинаковых темных платьях и платках. Они не смотрят на меня, их лица бесстрастны, как маски. Одна из них молча указывает мне на выход. Я колеблюсь. Куда они меня ведут? На казнь? Я уже ничему не удивлюсь после потрясений последнего дня…
Они ведут меня по коридору в небольшое помещение, похожее на ванную комнату. Здесь каменный пол с решеткой для стока воды, кран и кусок грубого хозяйственного мыла. Одна из служанок кладет на каменную полку стопку одежды и чистое полотенце. Такая же серая, бесформенная униформа, как у них.
— Вы можете мне сказать, что происходит? — спрашиваю я, мой голос хрипнет от крика и долгого молчания. — Пожалуйста…
Они переглядываются, но не произносят ни слова. Словно им приказано не говорить со мной, словно я не просто пленница, а прокаженная. Они выходят и закрывают дверь снаружи.
Я стою под ледяными струями воды, и холод пробирает до костей, но он хотя бы приводит в чувство. Я смываю с себя дорожную пыль, слезы, унижение вчерашнего дня, пытаясь смыть и этот липкий страх. Переодевшись в грубую, колючую одежду, я чувствую себя окончательно обезличенной. Это больше не я, Алина Караева из Лондона. Я безымянная рабыня.
Служанки снова ведут меня по лабиринтам коридоров. На этот раз — в богато украшенную комнату. Это кабинет. Огромный, с книжными шкафами до потолка, массивным столом из темного дерева и ковром на полу. За столом сидит Ибрагим Аскаров. Он поднимает на меня взгляд, и снова холод пробегает по спине, как и вчера.
— Подойди, — приказывает.