— Что? Откуда вы знаете?..
— Я разговаривал с ним сегодня. О твоих родителях, — Ибрагим говорит это так обыденно, что становится еще страшнее. — Интересовался их состоянием. Я могу завтра же позвонить ему снова. И дать распоряжение отключить их от аппаратов жизнеобеспечения. Хочешь?
— Вы не родственник! У вас не получится! — лепечу я, но мой голос звучит жалко.
— Хочешь проверить, получится ли у меня? — он наклоняется еще ниже, его дыхание опаляет мою щеку.
— Нет… — я качаю головой, слезы снова текут по щекам. — Нет, пожалуйста, не надо…
Он нашел мое самое уязвимое место. Он держит в руках жизни моих родителей.
Его пальцы жестко касаются моего подбородка, заставляя поднять голову и посмотреть ему в глаза.
— Думаешь, я с тобой жестоко обошелся? То, что ты делаешь для моей матери, — это не наказание. Это милость. Я могу сделать тебя своей рабыней. Лично своей. Но поверь… ты будешь умолять меня вернуть тебя к ней на кухню.
Все внутри меня скручивается в ледяной узел ужаса.
Он окидывает меня долгим, оценивающим взглядом. Его глаза темнеют, в них появляется что-то хищное.
— Ты чистая? — спрашивает Ибрагим глубоким, грудным голосом.
Вопрос застает меня врасплох, но я тут же понимаю его смысл. Он не спрашивает, мылась ли я. Он спрашивает, девственница ли я. И я понимаю почему. Такие, как он, даже в рабыни для своих утех берут только «чистых». Это вопрос статуса. И в этом мой единственный шанс.
— Нет, — вру я, глядя ему прямо в глаза, стараясь, чтобы голос не дрогнул.
На мгновение в его взгляде проскальзывает разочарование. Или удивление. Он не ожидал такого ответа. Но он тут же берет себя в руки. На его губах появляется кривая усмешка.
— Завтра тебя осмотрит врач.
Меня провожают из его покоев, но не в мою прежнюю каморку с выломанным замком. Меня ведут в другую комнату, побольше, с настоящей кроватью и чистым бельем. Но эта маленькая поблажка не радует. Дверь запирают на ключ, и я остаюсь одна.
Я не могу уснуть. Я хожу из угла в угол, как загнанный зверь. Врач. Завтра придет врач, и моя ложь раскроется. И тогда… тогда я стану его вещью? Его наложницей? Рабыней человека, который ненавидит меня и мой род, который держит на крючке жизни моих родителей. Это ужасно. Это хуже смерти!
Не хочу этого. Я не позволю.
Глава 6
Глава 6. Цена предательства
Дни сливаются в одну серую, бесконечную полосу тяжелой работы и унижений. Ночь в новой комнате с настоящей кроватью была лишь короткой передышкой перед тем, как меня снова бросили в жернова этого дома. Угроза Ибрагима о враче висит надо мной дамокловым мечом, и каждое утро я просыпаюсь в холодном поту. Но день проходит, другой, третий… и ничего не происходит. Врач не появляется.